– Это правда, чистая правда!
Недоверия во взгляде мужчины, пожалуй, только прибавилось.
– Крайне любопытно! – произнес он флегматично. Виктория почувствовала, что приходит в отчаяние.
Почему, когда она выдумывает, никому и в голову не приходит заподозрить ее во лжи, а когда говорит правду, никто не верит ей?
– Как бы то ни было, – проговорила она наконец, – я совершенно точно умру от жажды, если вы оставите меня здесь и не дадите мне напиться?
– Об этом и речь идет, – все так же спокойно ответил незнакомец. – Англичанке никак не пристало разгуливать одной по пустыне. У вас совсем пересохли губы… Абдул!
– Да, сагиб?
Водитель машины подошел ближе. Выслушав отданный по-арабски приказ, он побежал к автомобилю и через мгновенье вернулся с термосом и пластмассовым стаканчиком. Виктория жадно выпила несколько глотков воды.
– Вот так-то лучше! – проговорила она наконец. Англичанин счел, что пора представиться.
– Мое имя – Ричард Бейкер.
– А я – Виктория Джонс…
Решив добиться от своего спасителя чего-то большего, чем снисходительное внимание, она уточнила:
– Виктория Понсфут Джонс… Я приехала к своему дяде, доктору Понсфут Джонсу, который ведет здесь раскопки.
– Какое удивительное совпадение! – воскликнул Бейкер, с возродившимся удивлением глядя на девушку. – Я как раз еду к нему. Это всего в пятнадцати милях отсюда. И надо же, что бы именно я пришел вам на помощь!
У Виктории буквально отнялся язык. Не проронив ни слова, она последовала за Ричардом и забралась в машину.
– Вы антрополог, наверное, – проговорил он, устраиваясь на сидении. – Я слыхал, что вы должны приехать, но не думал, что это будет в самом начале сезона…
Вынув из кармана несколько находок, сделанных на склоне холма, Бейкер осмотрел их и заметил:
– Симпатичный «телль», как тут называют такие холмы, но ничего особенного он, определенно, не скрывает… Из ассирийских древностей, во всяком случае.
Улыбнувшись, Бейкер добавил:
– Рад, что вопреки всем вашим заботам инстинкт ученого подтолкнул вас осмотреть именно этот телль…
Виктория открыла было рот, но так и не произнесла ни слова. Водитель включил двигатель.
Виктория продолжала сидеть молча. А что говорить? Разумеется, как только они присоединятся к экспедиции, ей придется сознаться в своей выдумке. Пока лучше, однако, не спешить с признаниями. Этот Ричард Бейкер способен еще, чего доброго, оставить ее посреди пустыни! А так, в самом худшем случае, доктор Понсфут Джонс отошлет ее в Багдад. Доктора Виктория никогда не видела, но, даже не будучи с ним знакома, предпочла рассказать обо всем ему, а не Бейкеру, явно не склонному доверять первому встречному и не поверившему ей, даже когда она говорила «чистую правду».
Бейкер, сидевший впереди, рядом с водителем, повернул голову.
– Мы поедем не через Мандали, а свернем с тропы в миле отсюда. В пустыне самое трудное – не потерять ориентацию…
У него самого, судя по указаниям, которые он давал
Абдулу, трудностей это не вызывало. Машина свернула сначала направо, а через некоторое время налево.
– Все правильно, – заметил Бейкер.
Откуда у него эта уверенность? Виктория не могла этого понять, пока сама не начала различать на песке, слабые, полустершиеся отпечатки шин.
– О! – воскликнул вдруг Бейкер. – Вот это вас заинтересует, раз вы новичок в здешних краях!
Он остановил машину. У пересечения двух троп молодой человек заметил двух арабов. Один из них нес короткую деревянную скамейку, а другой – внушительных размеров ящик. Когда Бейкер окликнул их, они радостно поспешили к машине. Предложенные им сигары были приняты также не без удовольствия.
Ричард вновь обернулся к Виктории.
– Вы любите кино?
– Еще бы!
– Тогда вылезайте! Получите немалое удовольствие.
Виктория, не скрывая удивления, выбралась из машины. Арабы тем временем поставили скамейку на песок и установили рядом с нею ящик, в одной из стенок которого были проделаны два отверстия, через которые можно было смотреть внутрь.
Виктория уселась на скамейке.
– Напоминает те аппараты, которые иногда встречаешь на пляжах! – заметила она. – Знаете? Бросаешь пенни и можешь полюбоваться «Хитростями метрдотеля» или «Дезабилье парижанки»…
– Нечто в этом роде, – кивнул Ричард.
Виктория приблизила глаза к вставленным в отверстия ящика стеклам. Один из арабов начал медленно вращать ручку, а другой стал речитативом выкрикивать какие-то фразы.
– Что он говорит? – спросила Виктория.
– Я буду переводить по ходу дела, – сказал Ричард и начал:
– Приблизьтесь и приготовьтесь насладиться удивительнейшими чудесами, какие только видел мир от древности до наших дней!
Перед глазами Виктории появилось грубо размалеванное изображение негров, занятых на уборке хлопка.
– Так выглядит жизнь в Америке, – продолжал переводить Ричард.
Кадр сменился.
– Супруга великого Шаха Запада…
Это была жена Наполеона III, императрица Евгения, разглаживавшая длинные локоны своими точеными пальцами.
Затем со столь же красочными комментариями последовали другие, не менее неожиданные картины: Эйфелева башня, принц Альберт, Дизраэли, норвежские фьорды и, в завершение, конькобежцы на горном катке в Интерлакене.
– Мы показали вам величайшие чудеса мира, – закончил Ричард свой перевод. – Пусть же ваша щедрость окажется достойна этого несравненного зрелища, в котором все было правдой и только правдой!
Виктория поднялась со скамейки.
– Потрясающе! – проговорила она. – Никогда не думала, что увижу нечто подобное
Бейкер щедро расплатился с арабами, затем последовал обмен цветистыми пожеланиями взаимного благополучия и, поблагодарив еще раз, арабы снова двинулись в путь.
– Куда они идут? – спросила Виктория, вновь сев в машину.
– Они бывают повсюду, – ответил Ричард. – Впервые я встретил их в Трансиордании. Они шли со стороны Мертвого моря в Амман. А сейчас они направляются в Кербелу. Как правило они выбирают окольные тропы, заглядывая в самые глухие деревушки.
– Наверное, иногда кто-нибудь соглашается подвезти их?
– Вы рассуждаете на европейский манер, – засмеялся Ричард. – Они не спешат. Здесь время ничего не значит…
– Слыхала об этом, хотя понять все равно не могу!
– Арабы, в свою очередь, не понимают нашей вечной спешки и нетерпеливого стремления поскорее довести дело до конца, они считают крайне невежливой нашу привычку немедленно переходить к сути вопроса. Они предпочитают для начала хотя бы час поговорить о чем-то постороннем.., или даже помолчать!
– Сколько времени терялось бы зря, если бы этому принципу следовали в Лондоне!
– Возможно… Вернемся, однако, к исходной точке – что собственно, такое время? И что означает, «терять время»?
Виктория задумалась было над этой проблемой, но Ричард вскоре оторвал ее от размышлений.
– Скоро будем на месте. А пока посмотрите вон туда, налево… Видите?
– Что это?.. Облака?
– Нет, это горы Курдистана… Покрытые снегом вершины… Они бывают видны только в ясную погоду.
Виктории страстно хотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась. Потом придется ведь встретиться с неведомым доктором Понсфут Джонсом. Он представлялся ей пожилым мужчиной с длинной седой бородой и лохматыми бровями. Конечно, он будет вне себя. Что ж, как бы то ни было, работу она проделала неплохую – теперь ясно, по крайней мере, что из себя представляет Катрин, доктор Ратбон и «Оливковая ветвь».
– Подъезжаем, – проговорил Ричард, показывая рукой на горизонт.
Виктории потребовалось несколько мгновений, чтобы различить холм, на склоне которого виднелась невысокая длинная постройка.