– Может быть, меня похитили, чтобы не дать рассказать вам об этом?.. Но ведь, кроме Эдварда, я никому и словом не обмолвилась…
– Думаю, что вас просто решили «изъять из обращения». Вы слишком много узнали о том, что представляет из себя «Оливковая ветвь».
– Доктор Ратбон предупредил меня… Вернее сказать, пригрозил мне. По-моему, он сообразил, что я не та, за кого себя выдаю.
– Ратбон далеко не дурак.
– Как бы то ни было, я чертовски рада, что мне не надо возвращаться к нему! Я, хоть и стараюсь это скрыть, но, на самом деле, умираю от страха… Одно плохо: если я не вернусь в «Оливковую ветвь», как же мне повидаться с Эдвардом?
Дейкин улыбнулся.
– Если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомету. Вы напишите Эдварду записку. Сообщите, что вы в «Тио», и попросите забрать ваши вещи и привезти их в отель. Еще сегодня утром я буду у Ратбона, чтобы обсудить подробности торжества, которое он собирается на днях устроить. Мне не составит труда передать записку его секретарю, так что, будьте уверены, в руки Катрин она не попадет. А вы отправляйтесь в «Тио» и ждите. И еще одно, Виктория. Если… – Дейкин замялся.
– Да?
– Если.., если вы окажетесь в трудном положении, думайте о себе, только о себе\ Насколько это возможно, вы будете под защитой, но противник силен, а вам, увы, уже слишком много о нем известно. Я хочу, чтобы вы ясно отдавали себе отчет – с того момента, как ваши вещи прибудут в «Тио», у вас не будет передо мной никаких обязательств.
– Я поеду прямо в отель, – кивнула Виктория. – Куплю только по дороге крем, пудру и губную помаду. В конце концов…
Дейкин договорил за нее.
– В конце концов, красивая женщина имеет право обновить перед боем свое оружие.
– С Бейкером, хоть я и не прочь доказать ему, что я не какая-нибудь злодейка, это не имело бы особого значения. Но с Эдвардом…
Глава двадцать вторая
Аккуратно расчесав белокурые теперь волосы, напудрившись и подкрасив губы, Виктория сидела на террасе «Тио» – еще раз в роли Джульетты, ожидающей прихода Ромео.
Ромео не заставил себя ждать. Когда он шел по газону, Виктория позвала:
– Эдвард!
Он поднял голову.
– О! Вы здесь?
– Как видите!.. Поднимитесь сюда!
– Уже иду.
Через мгновенье Эдвард был уже на террасе.
– Здесь нам никто не будет мешать, – сказала Виктория.
Эдвард продолжал растерянно глядеть на нее.
– Ради бога, Виктория, что это вы сделали со своими волосами?
У Виктории вырвался вздох отчаяния.
– Следующему, кто спросит меня о волосах, я глаза выцарапаю.
– Просто, такой цвет, как раньше, мне больше нравился…
– А это вы скажите Катрин!
– Катрин? А она тут при чем?
– При том! Вы захотели, чтобы я подружилась с ней, я послушалась и.., полагаю, вы даже не подозреваете, чем все кончилось!
– Кстати, чем вы занимались все это время, Виктория? Я начал уже беспокоиться.
– Вот как? А где я, по-вашему, была?
– В Мосуле, разумеется! Вы же передали через Катрин, что должны спешно выехать в Мосул и что вскоре дадите о себе знать…
– И вы в это поверили?
– Я решил, что вы напали на какой-то след. Ясно, что Катрин вы сказать об этом не могли…
– А вам не пришло в голову, что Катрин лжет? Она не добавила, что меня усыпили…
– Что!?
– Да, усыпили! А потом напичкали наркотиками, посадили под замок…
– Господи! Кто бы мог подумать… Но послушайте, Виктория.., благоразумно ли говорить обо всем этом прямо здесь да еще так громко?.. Может быть, зайдем к вам в номер?
– Если хотите. Вы привезли мои вещи?
– Да. Все сложено в холле.
– Браво! Когда две недели не удается переодеться…
– Но в конце концов, Виктория, что же с вами произошло?
– Это долгий рассказ!
– Знаете, что мы с вами сделаем? Я на машине… Вы бывали уже в Девоншире?
Виктория широко раскрыла глаза.
– Девоншире?
– Успокойтесь, это не тот Девоншир!.. Просто все так зовут одно очень симпатичное местечко совсем рядом с Багдадом… В это время года там настоящий рай… Поехали?
– А что скажет вам доктор Ратбон?
– Да пошел он к черту!.. Я, между прочим, начинаю чувствовать, что по горло сыт доктором Ратбоном!
Перепрыгивая через ступеньки лестницы, они сбежали к машине. Эдвард сел за руль, и вскоре они уже выехали из Багдада по широкой автостраде, ведущей на юг. Через какое-то время машина свернула на окаймленную рядами пальм дорогу и остановилась наконец посреди небольшой рощи. Абрикосы и миндальные деревья были в полном цвету, вдали виднелся Тигр. Место и впрямь было очаровательным.
Виктория вышла из машины и глубоко вздохнула.
– Чудесно! Как будто в Англии весной…
Воздух буквально пьянил. Сделав несколько шагов, молодые люди присели на ствол упавшего дерева. Над головами у них был настоящий свод из розовых цветов.
– А теперь, – проговорил Эдвард, – расскажите наконец обо всем! Мне было так тяжело без вас.
Виктория наградила его улыбкой.
– Правда?
Затем она начала свой рассказ. Не пропуская ни одной подробности, она говорила о том, как вошла в парикмахерский салон, как очутилась потом в каком-то незнакомом домике, где ее держали под замком, как ей удалось бежать, как встретилась она с Ричардом Бейке – ром, как представилась ему Викторией Понсфут Джонс и как тут же выяснилось, что именно в экспедицию доктора Понсфут Джонса они и направляются. После этого она рассказала, как благодаря отличной библиотеке ей удалось вполне достойно сыграть роль молодой, только что прибывшей из Англии аспирантки.
Эдвард расхохотался.
– Вы просто чудо, Виктория!.. Ваша фантазия совершенно неисчерпаема!
Польщенная Виктория улыбнулась.
– Правда ведь?.. Мои дядюшки, например… Доктор Понсфут Джонс, а перед этим епископ…
Произнося эти слова, Виктория вспомнила вдруг вопрос, который собиралась задать Эдварду в Басре, когда их беседа в саду была внезапно прервана миссис Клейтон.
– Кстати, Эдвард, я давно уже хотела спросить вас… Откуда вы узнали, что я выдумала еще и дядюшку – епископа.
Виктория почувствовала, что ладонь, в которой лежала ее рука, вздрогнула. Быстро, чересчур быстро Эдвард ответил:
– Но.., вы ведь сами рассказали мне об этом! Виктория повернула голову к Эдварду. Даже странно, что такая ничтожная, ошибка может привести к подобным последствиям. Вопрос застал Эдварда врасплох. Заранее ответ он не заготовил, а тем, который все-таки дал, был, судя по раздраженному лицу, не очень доволен.
Виктория смотрела на него, мало – помалу начиная понимать правду. Подсознательно проблема мучила ее, наверное, уже давно, и постепенно она все равно рано или поздно пришла бы к единственному, неизбежному выводу…
Она никогда не рассказывала Эдварду о епископе
Ллангоу. Единственными людьми, от которых он мог услышать об этом мифическом лице были мистер и миссис Клип. Однако встретиться с ними в Багдаде Эдвард никак не мог. Мистер Клип остался в Англии, а его супруга находилась в Багдаде как раз тогда, когда Эдвард был в Басре. Стало быть, о епископе Ллангоу он узнал от них еще до отъезда из Англии. А это означает, что и полученное Викторией предложение сопровождать миссис Клип в Багдад не было счастливой случайностью. Все было заранее рассчитано и подстроено…
Внезапно Виктория поняла, что имел в виду Кармайкл, произнося имя Люцифера. Теперь она знала, кого он увидел в глубине коридора консульства. Там был тот самый человек, в лицо которого она смотрела сейчас. Люцифер, самый прекрасный из ангелов, падший ангел! «Как же ты пал, о Люцифер, сын Утренней зари»?
Шеф – Ратбон? Да нет же. Шефом был Эдвард. С виду простой секретарь, а в действительности тот, кто заправляет всем. Ратбон? Прикрытие, «крыша». Может быть, даже неплохой человек… Он ведь посоветовал Виктории уходить, пока еще не поздно…
Одновременно Виктория поняла и то, что ее чувство к Эдварду вовсе не было, как ей казалось, любовью. Да, он нравился ей, но о глубокой любви не могло быть и речи. Обычная девчоночья влюбленность, вроде той, которую она еще школьницей испытывала к киноартисту Хемфри Богарту или герцогу Эдинбургскому. Что же касается Эдварда, то с его стороны не было и влюбленности. Он разыгрывал комедию, а она попалась, словно дурочка. Круглая дурочка!