Виктория мысленно воздала должное великому искусству лжи. Не выдумай она епископа Ллангоу, ей и в голову не пришло бы заподозрить Эдварда.
– А Ратбон? – спросила она внезапно.
– Ратбон?
– Да. Он тоже один из шефов?
На лице Эдварда появилась холодная улыбка.
– Ратбон не более, чем марионетка! Знаете, чем занимается наш уважаемый доктор Ратбон? Уже много лет он присваивает себе три четверти пожертвований, которые получает со всех концов земного шара. Ратбон – ловкий мошенник, но мы держим его в руках. В любой момент мы можем его разоблачить, и ему это отлично известно!
Виктория мысленно представила высокий лоб и снежную шевелюру старика. Может быть, он и мошенник, но ей было жаль его…
Эдвард поднялся.
– Нам пора. Нужно ехать в Дамаск и все приготовить там.
Виктории оставалось только подчиниться. Когда они окажутся в Багдаде, риск станет гораздо меньше. Она чувствовала себя в силах вести двойную игру, с одной стороны разыгрывая полную преданность Эдварду, а с другой путая ему карты.
– Вы сказали, – проговорила Виктория, – что Дейкину известно, быть может, где скрывается Анна Шееле. Я могу попробовать поговорить с ним. А вдруг у него вырвется хоть какой-то случайный намек…
– Маловероятно. К тому же, с Дейкином вы не увидитесь…
Виктория почувствовала, что у нее замерло сердце.
– Но он велел сегодня вечером прийти к нему, – попробовала она пойти на прямой блеф. – Если я не появлюсь, это насторожит его…
– Мы дошли уже до такой точки, когда это больше не имеет значения. Настало время приступить к осуществлению наших планов.., и в Багдаде вам делать больше нечего.
– Но, Эдвард, все мои вещи остались в «Тио»! Я ведь сняла там номер.
Виктория подумала о драгоценном платке Кармайкла.
– Какое-то время эти вещи вам не понадобятся, – ответил Эдвард. – Подходящий костюм для вас уже заготовлен. Поехали!
Они сели в машину. Как можно было поверить, что, решившись раскрыться, Эдвард позволит ей связаться с Дейкином, упрекала себя Виктория. Даже уверенность в том, что она влюблена по уши, не помешала ему остаться настороже.
– Вам не кажется, что, если я не вернусь, меня начнут разыскивать? – сделала она еще одну попытку.
– Успокойтесь! Это уже не имеет никакого значения. Несколько минут, пока машина мчалась сквозь пальмовые рощи, они сидели молча.
– Лефарж! – словно размышляя вслух, проговорил вдруг Эдвард. – Хотел бы я знать, что Кармайкл имел в виду!
– Да, совсем забыла! – воскликнула Виктория. – Не знаю, представляет ли это какой-нибудь интерес, но на раскопки в Телль Асуаде приезжал какой-то мсье Лефарж.
– Что?
Эдвард вздрогнул так, что едва не потерял контроль над управлением и машина резко вильнула в сторону.
– Когда это было?
– Ну, с неделю назад. Он сказал, что ведет раскопки в Сирии. С экспедицией Парро, если не ошибаюсь…
– А некие Андрие и Жюве тоже при вас были на раскопках?
– Да. Я еще помню, что у одного из них начались желудочные колики и ему пришлось пойти прилечь.
– Это были наши люди, – сказал Эдвард.
– Посланные на поиски меня?
– Нет. Я понятия не имел, где вы находитесь… Просто Ричард Бейкер был в Басре одновременно с Кармайклом, и мы решили проверить, не доверил ли тот ему какие-нибудь документы…
– Вот оно что! Бейкер, действительно, жаловался, что в его вещах кто-то рылся. Нашли что-нибудь?
– Нет… А теперь, Виктория, постарайся хорошенько вспомнить! Этот Лефарж был у вас до или после наших людей?
Виктория немного подумала, прежде чем ответить:
– До. Как раз накануне.
– Что, собственно, он у вас делал?
– Прошелся по раскопкам с доктором Понсфутом Джонсом, а потом Бейкер повел его в дом, чтобы показать находки, собранные в Зале древностей.
– Они разговаривали между собой?
– Надо полагать! Не очень представляю, как они могли бы осматривать все это старье, даже словом не обменявшись…
Эдвард и не пытался скрыть раздражение.
– Хотел бы я знать, кто такой этот Лефарж!.. Как могло случиться, что у нас нет ни малейших сведений о нем?
Жалеть только что созданного ею Лефаржа Виктория не стала и описала его во всех подробностях: довольно высокий, худощавый, с болезненным цветом лица, очень темными волосами и тонкими усиками. Получилось, не без удовольствия поняла она, довольно убедительно.
Они были уже в предместьях Багдада. Въехав на улочку, по сторонам которой стояли выстроенные в претенциозном европейском стиле виллы, они остановились перед одной из них. Перед нею у обочины стояла легковая машина с опущенным верхом. Эдвард выскочил из машины и помог выйти Виктории.
Дверь отворила невысокая женщина с желтоватым лицом. Эдвард обменялся с ней несколькими фразами по-французски. Виктория, хотя и очень поверхностно знавшая этот язык, поняла все же, что речь шла о ней, о том, в частности, что ей необходимо немедленно переодеться.
Действительно, уже через минуту Викторию провели в спальню, где за несколько мгновений она превратилась в.., монахиню. Перед Эдвардом она предстала в длинном платье, чепце и со сложенными на четках руками.
Эдвард улыбнулся.
– Красивее монахини я никогда еще не встречал! Старайтесь опускать глаза, особенно перед мужчинами, и вы будете в этой роли просто великолепны!
Француженка, помогавшая Виктории, тоже переоделась, и из дома к машине вышли две монахини. За рулем сидел водитель – европеец в белой блузе.
– А теперь, Виктория, – проговорил Эдвард, – все зависит от вас! Выполняйте в точности только то, что вам будет велено!
В его голосе прозвучал оттенок угрозы. Виктория спросила:
– Вы не поедете с нами?
– Не могу! Скоро, однако, мы увидимся снова…
Наклонившись к самому лицу Виктории, он ласково добавил:
– Я рассчитываю на вас, любовь моя! Эту роль только вы способны сыграть.., и я обожаю вас! Монахинь целовать не полагается.., но мое сердце с вами!
Виктория опустила глаза не хуже, чем это сделала бы настоящая монахиня. Больше всего ей сейчас хотелось выцарапать Эдварду глаза, а он тем временем продолжал:
– Обо всем остальном можете не беспокоиться! Документы у вас в порядке и никаких сложностей на сирийской границе не будет. Да, чуть не забыл! В монахинях вас зовут сестрой Марией. Ваша спутница, сестра Тереза, займется всем, и именно ей вы должны подчиняться.
Захлопнув дверцу он отступил на тротуар и добавил:
– И главное, умоляю вас, не вздумайте крутить!.. Иначе…
Не докончив фразу, Эдвард прощальным жестом помахал рукой вслед трогавшейся машине.
Виктория задумалась. Как в самом Багдаде, так и на пограничном посту можно было бы поднять крик, позвать на помощь, привлечь внимание, затеяв какой-нибудь скандал. Только, что это даст? Вероятно, ничего, кроме.., смерти Виктории Джонс. Небольшой пистолет, на мгновенье мелькнувший в руках сестры Терезы, не оставлял сомнений в том, что времени рассказать о своих невзгодах у сестры Марии не будет.
Станет ли риск меньшим в Дамаске? Сомнительно… Как знать, не заготовлена ли уже у сестры Терезы справка, подтверждающая психическое расстройство, которым страдает сестра Мария.
Лучше доиграть игру до конца, побыть Анной Шееле до возвращения в Багдад и бесстрашно оставаться ею до самой последней секунды. Неизбежно наступит момент, когда Эдвард не в силах будет контролировать ее действия. Когда, получив документы, она отправится на конференцию, ничто не помешает ей крикнуть: «Я не Анна Шееле, а все эти документы – фальшивка»!
Странно, что Эдвард решился пойти на такой риск. Однако тщеславие ослепляет, а обойтись без Анны Шееле Эдвард и его единомышленники не могут. Им необходима своя Анна Шееле, а никто из них не способен заменить Викторию в этой роли. Эти «супермены» нуждаются в Виктории Джонс, простой машинистке…
Их пленница? Несомненно…
Однако пленница, у которой, в конечном счете, остались еще на руках кое-какие козыри.