Дея томилась в неведении и ожидании, не находя себе места. Возвращалась в каминную и прислушивалась к тишине за дверью, затем снова шла на балкон и всматривалась вдаль. Выдернула из щетки для волос половину зубчиков, теребя ее в руках. Даже переживания вчерашнего дня проведенного в Синем лесу отошли на второй план. Она помнила инициацию, песнь русалок, дары, которые сейчас аккуратно лежали на кресле, но все это сейчас казалось сном, чем-то нереальным, происходящим не с ней. А когда она уже была готова расплакаться от переизбытка чувств, раздался стук в дверь.
Девушка судорожно вдохнула, плечи непроизвольно взметнулись вверх, она затрепетала. Так и не преодолев волнения, она подошла к дверям, несмелой рукой повернула ручку и медленно отворила их. На пороге стоял Ян. Дея выдохнула, плечи тут же упали, а на лице отразилось разочарование.
— Ты уже одета? — удивился он. — В десять утра, я ожидал застать тебя еще валяющейся в кровати.
— Мне не спалось и я… — она запнулась — Да неважно.
— Пойдем завтракать?
— Ты знаешь, я себя отвратительно чувствую. Вчерашний день отнял у меня последние силы. Столько эмоций… Я, наверное, зря оделась. Пожалуй, проведу сегодняшний день в постели.
— Конечно, ложись, я принесу завтрак тебе в комнаты, и еще Гория позову, он даст каких-нибудь капель.
— Нет, Ян! Не надо Гория прощу! — в панике запротестовала Дея.
— Как скажешь, — отозвался Ян, хмурясь, — но завтрак я тебе все же принесу, — отрезал он, выходя от нее.
Хоть Дея уже и не верила, что Влад сегодня явиться к ней, перспектива их встречи с Яном, повергла ее в настоящую панику. Она бегала по комнатам, судорожно пытаясь сообразить, как выставить Яна, когда он вернется с завтраком. Но Дея была слишком взвинчена, чтобы придумать хоть что-нибудь путное, поэтому, когда Ян вошел с подносом, ей просто пришлось принять его заботу.
— Разжечь камин? — спросил он, усаживая ее на диван.
— Нет мне не холодно, — устало проговорила Дея.
— У тебя жар? — спросил Ян и поцеловал ее лоб.
— Нет у меня никакого жара! — раздраженно бросила она, отстраняясь.
Ян сконфужено отодвинулся.
— Может, я все-таки схожу к лекарю сам и попрошу для тебя каких-нибудь капель, успокоительных, например. Я думаю у тебя просто нервное переутомление.
— Да, ты прав, пожалуй, я перенервничала, — согласилась девушка. — Но ты все равно не ходи к Горию. Не хочу, чтобы они знали, как я это переживаю.
— Хорошо, — сдался Ян и налил ей из кувшина горячего молока.
Дея есть не хотела, она вообще не понимала, как в таком состоянии можно думать о еде. Но если она не притронется к завтраку, Ян так и будет сидеть над душей, а ей хотелось поскорей остаться наедине со своими страстями. Она отпила молока и даже осилила половину рогалика, а потом, почувствовав невероятную усталость, опрокинулась на подушки и закрыла глаза.
— Дея, — чуть слышно позвал Ян.
— А?
— У тебя слабость, надо бы в постель, — проговорил он.
Она ничего не ответила, разочарование забирало последние силы, обесцвечивая радужные грезы первой влюбленности. Дея только почувствовала, что ее подняли с дивана и несут. Обхватив Яна за шею, она уткнулась лицом в его широкую, часто вздымающуюся грудь и ее охватило безволие. Она престала понимать, что происходит, сознанием ее уже завладевали сонные грезы.
Ян тем временем донес ее до кровати и, не выпуская из рук, уселся на самый ее краешек, видя, как Дея все больше и больше погружается в забытье. Взгляд ее становился бессмысленно-блуждающим, а голова запрокидывалась, не желала слушаться.
Ян прижал ее к своей груди и ей вдруг почудилось, что она никакой не Хранитель, а маленькая, хрупкая девочка из интерната, которую утешает ее верный друг. И тут, словно щелкнул какой-то переключатель, Деи сделалось так хорошо и уютно в этих родных и сильных руках, всегда готовых поддержать ее, на этой груди, в которой билось отзывчивое и любящее сердце.
Когда она находилась рядом с Яном — это было естественно и легко, не так как с Владом. В объятиях друга Дея чувствовала себя защищенной. Стоило же Веду прикоснуться к ней и она превращалась в таящее мороженное. Он волновал ее, и это волнение было чем-то новым для Деи, порой даже невыносимым.
Эту разницу между ними она сейчас ощущала очень остро, возможно, от того, что касания Яна были осторожными, трепетными, убаюкивающими. Позабыв о чувствах друга, Дея обхватила его обеими руками и прижалась всем телом. Она чувствовала себя малышкой, на руках у десятилетнего друга, который баюкал ее, когда она просыпалась от кошмаров.