Озерная вода освежила и придала ей сил. Русалки обтерли ее губкой, которая оказалась живой, затем расчесали волосы и накормили водорослями с рыбой. Деи такой завтрак был непривычен, но пока это было единственное, чего имелось в достатке кроме, конечно, ягод и грибов.
Одежда пропиталась дымом, но была теплой. Утешало, что ее плащ всегда оставался в идеальном состоянии; не промокал, не мялся и источал тончайший аромат кувшинок. Дея закуталась в него как в броню и направилась к дому Влада.
Покинув свои владения, она выехала на огромное поле, края которого терялись в тумане. На небольшом расстоянии от леса, стояла тонкая одинокая березка. Она словно бы заблудилась в мареве, пытаясь выжить в этом бескрайнем просторе, не дотянув всего десяти аршин до дома. Она стояла продуваемая всеми ветрами беззащитная и обнаженная. Ветер содрал с ее чахлого тельца почти все листочки, и тонкие ветви никли к земле, слегка раскачиваясь.
Дея остановилась подле нее и прикоснулась к стволу. Дерево молчало, оно было одиноким, неприкаянным. Она вспомнила как жила в том прежнем мире, который считала домом и поняла вдруг, что Ян прав — там они были словно эта чахлая березка — без роду и племени, без поддержки и защиты, лишенные возможности свершить предназначенное.
Постаяв у деревца еще немного, она двинулась дальше.
Как и в первое ее посещение усадьба Влада была сокрыта в тумане, но сегодня Дея заметила слабую точку желтоватого света у входной двери. Она прошла через незапертые ворота. Участок перед домом был не убран — дорожки устилала преждевременно слетевшая с деревьев листва, а под одним из дубов валялась пустая бутыль и потухший масляный фонарь.
Девушка прошуршала к входу в дом и постучала. Как и в прошлый раз никто не спустился. Она сделала еще одну попытку и снова ничего. Дея хотела было уже уйти и даже добрела до ограды, но оглянулась и задержала взгляд на зажженном фонаре, что висел у входа.
«Как долго может гореть масляный фонарь? — подумала она. — Что если хозяин пришел в ночи, а фонарь забыл на входе?».
Она развернулась и поторопилась исполнить задуманное, пока ею опять не завладела нерешительность. Схватив фонарь, Дея толкнула дверь и зашла в дом. Хозяина она звать не стала, а направилась прямиком на второй этаж. Спальня была не заперта, через маленькую щелку пробивался холодный свет и доносился тяжелый, сладковатый запах.
«А вдруг он не один?» — мелькнула неприятная мысль.
Она тихонько постучала, но ответом ей вновь было молчание. Осторожно приоткрыв дверь и заглянув внутрь, она увидела комнату располосованную лучами утреннего света. Пылинки танцевали в этом свету, было тихо и умиротворенно, Влад лежал на кровати со сложенными на груди руками. Дея оробела то этой покойничьей позы и, превозмогая дрожь в коленях, ступила в комнату.
На полу у самой кровати лежал Пес, скорбно уложив лохматую голову на вытянутые лапы. Он скосил на девушку свои глаза-фонари, но головы не поднял, продолжая пребывать в странной апатии.
Медленно, стараясь не смотреть на Пса, Дея подошла к Владу. В нос опять ударил тяжелый запах терпких трав и чего-то приторно сладкого. Девушку охватил мистический ужас, но она нашла в себе силы склониться к лежащему.
Первое, что она испытала — облегчение. Вед был неестественно бледен, но его обнаженная грудь мерно вздымалась.
— Влад, — позвала его Дея, но он не отозвался и даже не шелохнулся.
Дея обессилив, опустилась в стоящее неподалеку от кровати кресло, поставив фонарь на колени.
«Что же мне теперь делать? — размышляла она. — Дождаться его пробуждения или уйти? Что он подумает, когда увидит меня здесь, что забытая им дурочка вознамерилась преследовать его?»
Но долго размышлять ей не пришлось. Снизу послышались торопливые шаги и настойчивый женский голос зовущий хозяина дома. Дея вскочила на ноги, да так и замерла, вцепившись обеими руками в фонарь, когда в спальню ворвалась взъерошенная Родмила.
— Что ты здесь делаешь? — бросила она Деи и, не дожидаясь ответа, кинулась к постели.
— То же самое могу спросить и тебя, — недовольно отозвалась девушка, но Родмилу, похоже, ответ уже не интересовал.
— Как давно ты здесь? — спросила она, даже не оборачиваясь, а занимаясь осмотром спящего.
— Минут пять не больше, — отвечала опешившая Дея.
— Ты пришла, он уже был такой? — продолжала сыпать вопросами Родмила.