— Что ты такое говоришь!? — взревел Ян. — Да после того, что мы узнали, я бы тебя вообще в сундук спрятал.
— Ага, и замок повесил.
— Нет, охрану поставил! Вайес, почему вы не возражаете ей?
Но глава Мрамгора на удивление Яна смотрел на Дею с благоговейным восторгом и горечью одновременно. Казалось, в нем происходит какая-то внутренняя борьба, он о чем-то сосредоточено размышлял или пытался принять решение, дававшееся ему с огромным трудом. Наконец, после долгой паузы он заговорил, обращаясь к одной Деи.
— Такая самоотверженность делает вам честь, моя дорогая. Я подозревал, что ваше сердце столь же благородно, сколь и весь ваш облик, — прошелестел Вайес извиняющимся, как показалась Яну, тоном.
Секунду помедлив, он обратился к Яну.
— А сейчас, мой друг, я попрошу вас проводить Дею в ее комнаты, ей необходимо выспаться и еще раз все хорошенько обдумать. Такие важные решения необходимо испытывать сном. Порой на утро они начинают казаться нам ужасно безрассудными. — Он погладил Дею по плечу и тихонько прибавил, — жду вас завтра к обеду у себя, Ян проболтался мне, что вы любите черничный пирог. Я попрошу приготовить его специально для вас.
Все распрощались, и Ян повел подругу, как и велел Вайес в ее комнаты. Дея шла немного впереди, не следя за дорогой, вовлеченная в свои мысли.
— Что ты задумала, Дея? — спросил Ян.
— Точного плана у меня пока нет, но я намерена выяснить, что за шутник вздумал использовать меня как пустой горшок! — гневно прошипела она.
— Но ведь не известно наверняка, что тебя связали с кем-то кровным заклятьем.
— Значит, пора выяснить, что здесь затевается и как мы к этому причастны.
— Но, Дея! — взмолился Ян. — Это опасно!
— С каких это пор тебя беспокоит степень опасности наших мероприятий?
— Всегда беспокоила! — не унимался Ян. — Одно дело мои чудачества и совсем другое — ты.
— Как ты не понимаешь, Ян, даже если бы я не была впутана в эту историю, она все равно может мне навредить. Опасность может грозить всему Багорту, а Вайес все равно не в силах вернуть нас обратно. Ведь мы не знаем ничего. Может, это очередное вторжение в Багорт, тогда пострадают многие. А я не хочу быть оружием в чьих-то руках.
— И что ты намерена предпринять?
— Я же уже сказала, пока не знаю. Но, думаю, пора выйти из укрытия и посмотреть, не зашевелятся ли наши темные лошадки. Ты ведь теперь Сагорт, а Сагорты всегда стояли на защите Багорта, пора тебе взвалить на плечи бремя дара.
— Дея, ты хочешь взять на себя роль приманки? — растягивая каждое слово, произнес Ян.
Ошарашенный своей догадкой, он с силой развернул ее к себе лицом и, вцепившись в ее тоненькие плечи, уставился немигающим взглядом.
— Вайес советовал выспаться, — произнесла спокойно Дея, мягко высвобождаясь из цепкого дружеского плена, — не знаю, как ты, а я воспользуюсь его советом.
— Нет, Дея, я не хочу оставлять тебя одну, — взмолился растерянный Ян. — Разреши мне остаться у тебя. Я устроюсь в каминной на диване.
— Ян, замок хорошо охраняется, а если бы мне потребовалась дополнительная защита, Вайес наверняка приставил бы к моим комнатам стража. К тому же тебе и самому надо быть в хорошей форме, а беспокойный сон на диване не способствует полноценному отдыху.
Они остановились у дверей ее комнат. Дея потрепала его волосы привычным жестом и Ян, облокотившись от бессилия о стену, посмотрел ей в глаза, мысленно умоляя передумать.
— Спокойной ночи, — прошептала она тихо и сделала то, чего раньше не делала никогда — сжала его ручищу в кулак своими хрупкими пальчиками и нежно поцеловала костяшки его пальцев.
Не успел Ян очнуться, как она уже скрылась за дверью. Он постоял еще несколько минут у ее комнат, разглядывая свои руки отсутствующим взглядом, потом поднес их к губам, пробубнил что-то бессвязное и побрел к себе.
Решение
Было около полудня. В залитой солнцем спальне Дея сидела у огромного зеркала в чугунной раме и расчесывала свои длинные волосы. Это занятие всегда помогало ей сосредоточиться. Медленно проводя щеткой и распрямляя янтарные кольца волос, она смотрела вперед, но, казалось, не видела своего отражения в зеркале, взгляд ее был застывший, и только легкая складочка на переносице выдавала активный мыслительный процесс.
Вчерашние события вновь потревожили почти устоявшийся порядок. Всю ночь она проворочалась в постели, пытаясь призвать сон как спасение от мозгового штурма, но заснула только под утро. Беспокойная дрема не дала ей облегчения, скорее, напротив, посеяла еще большую смуту в голове.