— Он прав, Ян, — вмешалась Родмила. — Я попробую его одурманить, чтобы он не чувствовал боли.
— И что бросим его тут? — спросил Ян с сомнением в голосе.
— Я думаю, что именно так и выходят из игры. Он видимо не прошел испытание. Ну не оставят же его тут гнить до конца времен, за всеми пострадавшими наверняка придут, — высказала свои предположения Омелла. — А нам надо двигаться дальше.
Ян бережно опустил всхлипывающего стража на пол.
— Извини, друг, ничего личного. Надеюсь, за тобой, и правда, скоро придут.
Все двинулись вперед, оставляя позади пещеру с подвесным мостом и одурманенного Родмилой Стража.
— Как думаете, что там с ним приключилось? — любопытствовал Сеслав.
— Не знаю и знать не хочу, — ответил Ян.
— Вот, вот, — вторила ему Омелла. — как подумаешь, какие нас ужасы могут впереди ожидать, мураши прям по коже.
— А чего ты вообще пошла на испытания, обморочная, если так боишься? — напал на нее Невзор.
— Может я и обморочная, но все еще с вами в отличие от тех двоих, что остались позади. И потом, я посмотрю, как ты будешь чувствовать себя в воде несколько часов к ряду, даже если тебе наколдуют хвост, как мне ноги.
— Это низко, Невзор, оскорблять Омеллу, зная, что для нее быть вдали от воды уже испытание, — возмутилась Родмила.
— Да хватит вам уже, в самом деле, — одернул всех Ян. — Невзор, посвети-ка вправо, что там чернеет в сене?
Чернел проем, за ним тянулся еще один коридор, отличавшийся тем, что пол в нем был уже не земляной, а каменный и стены гладко отполированы. У входа висел незажженный факел. Ян подошел и вытащил его из крепления, зажег от того, что у них был, и коридор осветился еще ярче.
— Заворачиваем, — скомандовал он.
— Ты уверен? — спросила Родмила.
— В этом подземелье я ни в чем не уверен, просто мне надоело спотыкаться о булыжники.
Проход оказался не длинным. Они прошли не более десяти маховых саженей, прежде чем очутились у ступеней, ведущих в небольшую залу с зеркальными стенами.
— Чудное место, не правда ли? — воскликнула Озерная дева.
— Чудное — не значит хорошее, — отозвалась Родмила.
— Ой, ну давайте все-таки посмотрим. Ни разу не была в зеркальной комнате. Хочу убедиться, что мои сестры не врут, и я действительно хороша собой.
Сгорая от любопытства, юная русалка выхватила у Невзора факел и, сбежав по ступеням, юркнула в залу. Раздался глухой стук древка и жуткий, душераздирающий вопль.
Все ринулись к входу в зал, но добежав до проема, остановились как вкопанные. Омелла стояла в центре, а зеркала множили одно и то же изображение — осунувшееся, сморщенное лицо в грязно-рыжих пятнах, волосы свисают спутанными клочьями, губы больше не горят багрянцем, плечи поникли и вся она как-то сгорбилась, вцепившись обеими руками в остатки когда-то прекрасных волос.
Толпящиеся замерли, никто не решался войти внутрь, а Омелла продолжала испуганно озираться, пытаясь найти хотя бы в одном отражении истинный свой облик.
— Ну, что вы встали как истуканы! — разозлилась Родмила и, растолкав остальных участников, шагнула в залу.
Ее отражение оказалось еще устрашающей — блестящие черные волосы выцвели, глаза впали и померкли, рот ввалился, а высокая грудь опала, словно ее и не было. Ужаснувшись, она подлетела к одному из зеркал вплотную и стала лихорадочно ощупывать свое лицо, грудь, бедра. Затем резко развернувшись, подошла к Озерной деве и встряхнула ее.
— Омелла, перестань выть! Это чары, все это не взаправду.
Она взяла руки девушки и приложила их к ее лицу. Но та по-прежнему продолжала рыдать. Тогда Ведунья отвесила ей пару пощечин, и девушка замолчала, ошарашено уставившись на Родмилу.
— За, что? — провыла она.
— Возьми себя в руки, это не твое отражение. Потрогай свое лицо, кожа по-прежнему гладкая и молодая. Эти зеркала показывают, какой ты будешь в глубокой старости. Зрелище конечно не для слабонервных, но тебе до этого еще далеко.
Омелла исследовала себя руками, затем коснулась лица Родмилы и только потом, качаясь, вышла из залы.
Парни расступились, пропуская девушек вперед. Все молча, двинулись обратно. Выйдя в уже привычный пыльный коридор, они пошли вперед, спотыкаясь о булыжники.
— Слушай, Родмила, — обратился Ян к ушедшей в свои мысли девушки, — ты это, в общем, ты молодец.
— Что?
— Ну, я про комнату. Парни и те сдрейфили, а ты пошла за ней. Кто знал, может эта комната всерьез состаривает в одночасье. Для вас девушек ведь молодость — это…. Ну, в общем, вы к ней иначе относитесь.