— Закрой глаза, — попросил ее Ян, подводя прямо к бортику каменной чаши.
— Зачем? — удивилась Дея.
— Не спрашивай, просто закрой глаза.
Дея не стала спорить. Сейчас она была готова сделать все, что бы Ян ни попросил. Она послушно закрыла глаза, а он зашел ей за спину и зашуршал оберточной бумагой. Дея почувствовала в ямочке, что между ключицами приятную прохладу и тяжесть какого-то предмета. Не удержавшись, она открыла глаза, но на предмет так и не взглянула, потому что на одной из улочек стоял Влад, глядя на нее словно коршун.
Дея была так взволнована его взглядом, который, казалось, на расстоянии мог обратить ее в пыль, что не почувствовала, как Ян легонько коснулся губами ее шеи, застегивая на ней цепочку.
— Открывай, — разрешил он, но Дея уже видела свое отражение в воде.
У нее на шее висел тот самый кулон с розовой жемчужиной.
— Этот старый пройдоха утверждал, что тебе приглянулся именно он, — лепетал Ян. — Надеюсь, он меня не обманул.
— Я-я-ян, — протянула Дея, — он несказанно красив. Ты не поверишь, но я пришла на базар, чтобы спросить у этого пройдохи, как ты совершенно верно заметил, стоимость этого кулона, да совсем позабыла, увидев тебя… — она запнулась и бросила украдкой взгляд в сторону той улочки, где стоял Влад, но его, конечно, уже и след простыл.
— Он сказал, что это старинный кулон и будто бы когда-то, он принадлежал династии Ладгальд, но с тех пор как все они вымерли, желающих носить их реликвии не нашлось. Тебе действительно приглянуться именно он?
— Да, — проронила она.
— Это интересно?
— Почему? — удивилась Дея.
— Ну как же! Ты, наверное, забыла, я рассказывал тебе о династии Ладгальд, которые испокон веков были Хранителями Синего леса. Их ребенок пропал при странных обстоятельствах, а мать умерла от горя, оставшись один, скончался и отец. С тех пор Синий лес дичает без Хранителя. Этот кулон принадлежал матери пропавшего ребенка.
— И, что из того?
— А то, что из всех украшений, которые были у этого торгаша, ты выбрала именно этот кулон. А ведь он даже не самый красивый из того, что у него имелись. Я присмотрел для тебя изумрудные серьги, но продавец сказал, что помнит тебя, а также помнит, что тебе понравилось именно это украшение. Я решил, что торгаш не врет потому, что он терял в деньгах. Кулон хоть и старинный, но все же это жемчуг, а не изумруды.
— Ян, ты опять пытаешься все усложнить, — Дея покачала головой. — Я просто люблю жемчуг, только и всего. И конечно, еще тебя, — добавил она, смеясь и целуя его в щеку, — спасибо за подарок, — пропела Дея, снова разглядывая свое отражение.
Гуляли они не долго, потому что погода портилась и Дея стала зябнуть.
— Надо бы заказать у Вилы плащ для тебя, — размышлял Ян, когда они подходили к воротам замка и их настиг мелкий дождик. — Раз ты теперь выходишь в город, он может тебе пригодиться.
— Ян, ты решил спустить все свое жалование на меня? — с нежным укором спросила Дея.
— Почему бы и нет?
— Потому что это твое жалование и тебе тоже могут понадобиться разные вещи. Ты кстати выкупил у Ждана плащ? Ты вроде как ей обещал.
— Выкупил. Она даже уступила мне в цене, хотя я и не просил.
«Почему-то я не удивлена», — подумала Дея, но вслух спросила, — где же он?
— Она сказала, что пришлет его в замок.
— Вот это сервис, — только и вымолвила Дея.
— Давай поторопимся, может, успеем к обеду, и нам достанется похлебка из зайчатины, мы ее уже трижды упускали, — предложил Ян, открывая перед Деей тяжелые двери замка.
— Давай, — согласилась она и припустила по лестнице, — как в детстве, кто быстрее? — крикнула она ему.
Ян в три прыжка настиг подругу и, схватив под мышку, пробежал так целый пролет.
— Давай никогда не вырастать, — предложила девушка, когда он поставил ее на пол.
— Поздно, Дея, мы уже выросли, — произнес Ян с грустью и стал взбираться по лестнице, опережая подругу.
Трапезная бала полна народу, но на общем столе все еще оставалось много разносолов. Отыскав среди горшочков, супниц и тарелок с различной снедью похлебку из зайчатины, ребята налили себе по полной миски и уселись на два свободных места у кадки с карликовым деревцем.
— После обеда надо все-таки зайти к Виле, — не унимался Ян.