И Лена выпрыгнула с балкона, словно птица, выпорхнувшая из клетки. Она медленно падала вниз, и у нее создалось впечатление, будто она видит себя со стороны. Вот она – маленькая девочка, летящая вниз, словно перышко. А вот – она уже взрослая Лена, лежащая на снегу внизу. Ее глаза открыты, а снег рядом с головой начинает краснеть.
И в этот момент Лена проснулась. Но она проснулась не сама. Кто-то разбудил ее. Из-за этого кошмара, как в детстве, Лена вновь замотала саму себя в одеяло.
Дядя Саша и Леня уже ушли. На часах было около двух часов ночи. Балконная дверь была распахнута настежь. Дверь, когда-то сохранявшая комнату от ветра, теперь была раскрыта, позволяя холодному воздуху заполнить комнату. Лена захлопнула эту дверь и закрыла окно синими шторами.
Глава 19.
Лена попросила у дяди Саши сходить в одно место перед отъездом из города, и он отпустил ее. Лена долго выбирала, какое надеть ей платье. Ее последний наряд в Еленинске. Она металась между белоснежным белым платьем с открытыми плечами или же белым платьем с лимонами и с воротничком. Остановилась в итоге она на последнем платье. Лена в последний раз взяла книжку, подаренную Муловым, чтобы кое-что проверить. Ведь кое-что не сходилось. Хотя бы то, что он отражался в зеркале. Лена залезла вновь в содержание: на одной страничке в конце были написано «ВАМПИРЫ», а на соседней сверху «ВИД ВАМПИРОВ, ОТРАЖАЮЩИЙСЯ В ЗЕРКАЛЕ». Лена тут же перелистнула книгу на то место, но оказалось, что страницы были вырваны. И Лена догадалась, что это был Шинковский. Он вырвал страницы, когда был у нее здесь. Лена швырнула книгу в угол.
Проснувшись утром, Лена подумала о том, как ее умение переключаться из одного мировоззрения в другое сыграло с ней в злую шутку. Ведь теперь, когда она пыталась справиться с нахлынувшими на нее эмоциями, ничего ей не помогало. Вера в сверхъестественное породило эти чувства, она не могла вновь обратиться к ней. Вера в себя не помогала – Лена сдавала свои позиции. Вера в любимых и близких тоже не подходила – она не могла позволить себе обрушить это на них. И в сложившейся ситуации, пытаясь найти ответ на мучавший ее вопрос, Лена отправилась в церковь.
Подходя к маленькой церкви, расположенной практически на отшибе города, Лена, мягко говоря, чувствовала себя очень неуютно. Заслышав колокола, у нее вообще появилась желание взять и просто убежать. Но она заставила себя идти дальше.
Это была небольшая церковь. В ней были двумя рядами расположены деревянные скамеечки. Она вошла как раз тогда, когда в церкви сидел народ, а напротив них стоял мужчина в черном одеянии и с крестом на груди и что-то говорил. Обратив на себя все внимание, Лена осторожно закрыла дверь за собой и села на последнюю скамейку. Мужчина в круглых маленьких очках в черной одежде продолжил что-то говорить, а люди продолжили его слушать. Но как бы ни старалась Лена вникнуть в суть его слов, она ничего не понимала. Создалось такое впечатление, будто они говорили на разных языках.
Она просидела около часа, а может быть и двух часов. Она еле сдерживала зевоту, и ей было очень стыдно за то, что ей было так сильно скучно.
После того, как все закончилось, Лена встала и подошла к мужчине.
-Здравствуйте. - произнесла она немного робко.
-Здравствуй, - произнес ей с улыбкой мужчина. – меня зовут отец Матвей. Я раньше никогда не видел тебя здесь. Но в этом нет ничего такого! Никогда не поздно начать верить в Бога. Как тебя зовут, дитя мое? Ты пришла с каким-то определенным вопросом?
-Да, вы правы. Я пришла сюда с вопросом. Он очень сильно мучает меня. – произнесла Лена, нервно сглатывая.
-Хорошо. Я готов помочь тебе с этим вопросом, если это в моих силах. – сказал отец Матвей.- Но как же тебя все-таки зовут?
-Неужели это так важно? – нервно воскликнула Лена, а потом ее лицо стало виноватым. – Прошу прощения.
-Не переживай так сильно, дорогая. Если не хочешь, можешь не говорить своего имени.
-Спасибо. – сказала Лена. – Дело в том, что… есть один человек…и он поступил очень плохо. И не один раз. Этот человек стал близок для меня, но … я даже не понимаю, как это произошло! Но это не самое главное! Самое главное то, что я не чувствую ужаса. Я не чувствую огорчения или разочарования. Возможно, когда я только узнала, что он так поступил, я и чувствовала это. Теперь, когда это прошло, я не чувствую никакой злости или того же разочарования! Умом то я понимаю, что я должна ужаснуться такому, но внутри меня ничего не содрогается! Это беспокоит меня.
Отец Матвей что-то хотел ответить ей, но она услышала голос за спиной:
-Серьезно? Церковь? Я бы еще понял, если бы ты пошла к психологу. Но в церковь?