«Я умерла для своего мира. Не будет учёбы и работы. Не будет настоящих друзей и милых вечеринок. Теперь я шлюха, которую хотят иметь во все стороны. Да, здесь я поняла, что такое оргазм, когда отрываешься от реальности или не реальности и уже не понимаешь, кто из них находится во мне, чей язык вылизывает мою истерзанную плоть, чьи там пальцы и что случится со мной дальше. Но… я не хочу этого. Это не жизнь. Это смерть. И я в аду. В страшном развратном аду с прекрасными чертями, от красоты которых плыву и тут же понимаю, лучше б они убили меня, и всё это закончилось раз и навсегда. Солнце! Здесь есть солнце? Скоро рассвет и оно обязательно появится. Надо только дождаться и снять этот проклятый кулон».
Лисы расступились, и волки сразу бросились в лачугу.
— Её здесь нет!
— Она разорвала стенку, бежим. Девчонка не должна была далеко убежать.
Они бросились по её следам. Владислава неслась, как молния. «Скоро рассвет. Надо выскочить на поляну и встретить достойно свой конец».
Волки наступали. Она почувствовала их и в страхе оглянулась. «Господи, только не это». Туфли затерялись где–то в зарослях. Ноги расцарапались в кровь. Девушка сбивала мешающие ветки, царапая руки. Её кровь, хоть и была вампирской, уже привлекла всех, кто находился в этом лесе; волков, за ними неслись лисья стая, где–то чуть дальше Карл и Волан уловили запах вампирской крови и метнулись тоже к ним.
— Кто–то из них там внизу, бежит к пропасти. Я ощущаю нашу кровь так сильно, что уже ноздри болят.
— Летим!
Сквозь серую мглу начали проходить первые солнечные лучи. Владислава увидела через редкие передние деревья, что бежит к пропасти. Сняла кулон и зажала в руке. Момент истины настал: волки, почти настигая, подпрыгнули. Сзади лисы, а над кронами летели вампиры, уже заметившие девушку.
— Это крошка Колина. Израненная и несчастная.
— Но где же он сам?
— Не знаю, летим быстрее, надо перехватить её у них из–под носа.
Владислава, даже не думая тормозить, так на бегу и подпрыгнула, летя над пропастью, раскрывая ладонь и выпуская кулон. «Я лечу? Но как? Я же не выпила сотню людей? Это невозможно». Солнце частично показалось, и она закричала от неистовой ожоговой боли. Кожа мгновенно начала покрываться волдырями. Однако на самом деле этот полёт был на бешеном адреналине короткой вспышкой, и она начала падать. Зажмурилась, чувствуя, что сгорает и тут кто–то её схватил за руку, мгновенно утягивая в пещерную нишу. Владислава от боли даже не могла открыть глаз, не то, что понимать происходящее.
— Дура! Маленькая тупая шлюха, — чьи–то руки что–то надели ей на шею, и она ощутила облегчение, как от прохладной воды.
Немногим раннее.
— Чёрт, откуда же это так несёт вампирской кровищей? — Колин, держась за голову, в которой всё ещё гудело как на наковальне, выполз из дупла и свалился на землю. — Твою мать, как в дупель пьяный. Вампирам, чтобы так напиться, надо бочку вылакать, — ударил себя несколько раз по голове, пытаясь вытряхнуть отупение.
— Эта шлюшка отравила меня. Шлю–ха… Так это её запах! Кто посмел тронуть мою шлюху? Лисы? Долбанные тупые лисы! — вампир взлетел, быстро приходя в себя, и понёсся, как вихрь, на запах родственной крови.
«Лисы, волки, откуда здесь ещё эти кровожадные твари? У них же свой лес на севере. Да где же эта тупая шлюха?» Тут краем глаза заметил друзей, а они его и все втроём ещё быстрее ринулись за ней.
— Колин, твоя шлюха там!
Пропасть.
— Она прыгает! — проорал Карл.
— Но она же не умеет летать! — вторил ему Волан.
— Она не погибнет, только разобьется в хлам.
Взгляд Колина устремляется к ней и видит ожоги.
— Эта дура сняла кулон!
Девушка раскрывает ладонь и кулон падает.
— Поймайте кулон!
Карл и Волан, как торпеды, устремились за ним, а Колин перехватил падающую горящую девушку и спрятал в ближайшей пещерной нише. Через несколько минут они передали ему кулон.
Владислава открыла глаза и увидела серый камень. Привстала и опешила — она голая. Оглянулась. Платья нигде нет.
— Что очухалась? Тупая шлюха. Разворачивайся задом. Буду трахать туда, куда хочу.
Девушка начала ползти назад, смотря круглыми глазами на разъярённого вампира. Он медленно наступал, по ходу, снимая вещи, разбрасывая по сторонам.
Она быстро перевернулась и поползла на карачках, совсем обезумев.
— Какая картина. Умиление, — оскалился он.
Владислава ползла, сама не зная куда. Вдруг бёдра захватили, и во влагалище вошёл его член. Она закричала. Вампир натянул ей волосы так, что девушка поперхнулась.
Он снова её насиловал, жёстко, безжалостно, царапая бёдра, поясницу, спину, оставляя кровавые полосы.
— Моя шлюха посмела меня укусить и хотела убежать? — его оргазм не принёс ей облегчения, так как страх, что скоро всё это продолжится, разъедал остатки души.
— Я ненавижу тебя, всех вас.
— Что? — развернул её лицом и ударил так, что с губы пошла кровь. — Ты думала, если стала бессмертной, не будет боли и крови? Будет всё то же самое, только умереть ты не можешь. Почему ты так себя ведёшь? Я же принёс тебе не только боль, но и бессмертие, и наслаждение.
— Я не просила тебя об этом. Мне не нужно такое бессмертие и этот разврат. Ты сделал из меня шлюху, а я мечтала об учёбе в университете, о работе, муже, детях. Ты лишил меня всего. Теперь я никто. Только твоя подстилка, да и то пока ты меня не отдал друзьям.
Колин медленно оделся, присел рядом и задумался.
Прошло немало времени. Он как застыл. Владислава встала.
— Где моё платье?
— Я его выбросил.
Она чуть не разревелась.
— Опять я всего лишь тело для твоего удовлетворения. Не человек и не женщина — вампир, никто. Нет, подстилка, голая, избитая и окровавленная.
Прошла по пещере, совсем неглубокая ниша, вышла наружу и выглянула. Над ней на сухой ветке или длинном ветвистом корне сидели его друзья.
— Привет, куколка. Что Колин отимел тебя уже по–полной? — Карл оскалился, демонстративно, разглядывая её обнажённое тело.
— Никакой девственной дырки уже не осталось? — съехидничал Волан.
Колин подошёл к ней, снял с себя камзол и накинул на плечи.
— Надень и застегнись.
— Зачем? Они уже всё во мне видели. От кого мне здесь закрываться?
— Ты права, не от кого, — сделал движение к ней, но она тут же отпрянула.
Он с ехидством ухмыльнулся.
— Успокойся, не буду раздевать. Но если ещё раз попробуешь от меня убежать или сгореть, отдам на растерзание нашим общим шлюхам или лисам, волкам. Кому хочешь?
Её передёрнуло. Вампиры, наблюдая за ней, рассмеялись.
— Колин, ты уже везде в ней побывал?
— Она нам не ответила.
— Нет.
— Ого, первая шлюха, которую ты до сих пор не отимел по–полной.
— Да и вообще первая, которую ты ещё не сделал общей.
Колин посмотрел ей в лицо. Девушка уже не могла сдержать слёзы, покатившиеся ручьями.
— Почему ты так боишься этого вида секса? — его рука залезла под камзол и дотронулась до анального отверстия. Она содрогнулась.
— У нас это не приемлемо. Это сильное унижение, сильнее, чем побои. Член во рту без желания девушки тоже унижение, но не такое сильное как это.
Все трое вампиров удивленно уставились на неё.
— С какого ты века?
— С двадцатого. У нас даже секс без брака считается неприличным. Такое скрывают.
— Колин, а с каких веков были прошлые шлюхи?
— Да с этого же, просто эта какая–то иная. Не помню ни одной бабы, чтобы так упиралась как она, да и вообще все они были счастливы бессмертию и нашей любви. Упивались нашей красотой. Терпели и были согласны на всё. А ты? — он взял её за подбородок и поднял вверх, заглядывая во влажные глаза цвета молодых листьев. — Считаешь нас красивыми?