— Ты всего лишь шлюха, и тебе никогда не стать женой благородного вампира, — процедил и начал бить членом так, как будто она и, правда, была низкой шлюхой. — Теперь я понимаю Колина, ты и внутри иная, сладкая «белочка»? — скалился и бил, останавливаясь на миг, чтобы в очередной раз словесно поиздеваться. — Белочка» так, кажется, он называет твоё влагалище?
— Мразь, я никогда не стану вашей общей шлюхой.
Он начал бить её по лицу и когда увидел, что уже забивает, бурно кончил.
— Круто, брат, — в дверях стоял Волан. — Теперь моя очередь?
— Да, возьми эту суку в зад, чтобы наверняка, уже стала общей шлюхой. Колин очень бережёт эту сторону у неё. Давай, докажем ему, что беречь нечего.
Владислава слабо простонала.
— Твари… — Волан разделся и перевернул девушку, лапая упругие ягодицы. Колин, ещё на подлёте в их замок, почувствовал что–то такое неприятное, что тряхнул головой.
— Что это? Почему мне так плохо? Впервые чувствую такое, — залетел сразу во двор, минуя подъёмный мост, и побежал по лестнице внутрь.
— Где она? — рявкнул слуге, несущему вино на серебряном подносе.
— Господа развлекаются с ней наверху, попросили принести вина.
— Что они делают? — его глаза побагровели, вылезли когти и клыки.
Слуга затрясся, потупив взгляд.
— Господин Карл сказал, что хочет обмыть её сладкую «белочку».
Колин уже не слушал, а летел наверх в покои Карла. Он выбил дверь в тот момент, когда Волан уже тёрся головкой об её сжатый анус. Развратный вампир даже не понял, что произошло, когда Колин, пролетев, как вихрь, мимо Карла, оторвал Волану голову и бросил во второго. Ему хватило одного взгляда на любимую, чтобы понять, что он не успел.
— Что вы с ней сделали?
Карл, стоя голым, потерял дар речи, держа голову брата в руках.
Колин подлетел и прижал его за горло к стене.
— Отвечай, ты трахал её?
— Волан… — тот перевёл безумный взгляд на Колина. — Что ты сделал? Это же шлюха.
— Заткнись, и отвечай. Я всё равно узнаю у неё правду.
— Я отимел её в твою «белочку», а Волан… ничего не успел.
Колин рассвирепел и, хотя Карл уже начал защищаться, спастись от гнева создателя не удалось. Его мёртвое сердце оказалось в руке вампира быстрее, чем тот успел ударить когтями.
Владислава в это время встала и, как в тумане, сняв кулон, выпрыгнула в распахнутое окно. Солнце сразу начало безжалостно сжигать нежную кожу. Она всё ещё не могла летать и падала, как горящий факел. Колин, оглянувшись и, увидев, что её нет в комнате, стремглав вылетел за ней. Его глаза увидели горящий ужас, упавший на землю.
— Владислава! — подлетел и на лету, пытаясь схватить, пронёс руку уже в воздухе, в которой осталась горсть пепла. — Нет! — он даже и сам не знал, что столетний вампир может плакать. Из его глаз потекли кровавые слёзы. Колин так и остался сидеть на коленях на земле, высыпая сквозь пальцы пепел любимой.
— Мы опять встретились?
Сознание Владиславы пронзил знакомый женский голос. Она открыла глаза и увидела в окружающей тьме, светящееся овальное облако. Привстала, приглядываясь.
— Карина?
Облако приблизилось, и в нём действительно оказалась сестра Колина.
— Да это я. Ты знаешь, где ты?
— Догадываюсь.
— И где же?
— В мире мёртвых.
— Да, но не там, где была раньше, когда я тебя вытащила сюда. Сейчас ты в чистилище.
— Понимаю, я умерла и как вампир.
— Зачем ты это сделала?
— Меня изнасиловал Карл.
— Это тяжело, мне искренне жаль, но ты своим самосожжением, причинила ещё большую боль брату.
Владислава удручённо опустила голову.
— Я не шлюха, а после такого, он не женился бы на мне.
— Согласна, но сейчас ты теперь ещё страшнее грешница, чем когда Колин обратил тебя. Ты — самоубийца.
— Понимаю, это был порыв души, хотя бы то, что у меня ещё оставалась.
— Несмотря ни на что, у тебя ещё хорошая душа. Колин сейчас сильно страдает.
Владислава присела на единственный камень. Карина исчезла, забрав с собой и свет. Девушка осталась в кромешной тьме, закрыла лицо руками и зарыдала.
Сколько так прошло времени одному богу известно. Она осознала, что просидела слишком долго, встала и пошла вперёд. Куда шла, не понимала. Темнота не давала ничего понять. Вскоре ноги начали прилипать к некой грязи, каждый шаг давался с трудом. «Колин… прости любимый. Я может, и дура, самоубийца, но точно не шлюха. Прости — прости меня», — слёзы катились градом. Света не предвиделось. Куда она брела, совсем не понимала.
— Ау? Есть здесь кто?
В ответ тишина, самая что ни на есть гробовая. «Когда я уже выйду из этого чистилища? А может, никогда? И буду теперь, как вечная неприкаянная душа ходить здесь в потёмках. Но… так же не может быть! Куда–то я должна прийти?» — пошла дальше, несмотря на липкость под ногами. Прошла ещё несколько километров, впереди забрезжил крошечный огонёк.
— Наконец–то! — напряглась, что есть мочи и зашагала туда. По мере приближения огонька, увидела, что идёт по крови.
— Ужас! Господи, прости, я же не виновата во всём этом. Господи… Колин… Карина… куда мне идти? — упала на колени, случайно выставила руки в эту жижу, подняла к глазам и ещё больше ужаснулась. Кровь. Много крови.
— Помогите! Я не хочу всего этого. Простите, — закричала так, что сорвала голосовые связки.
Огонёк замерцал, будто, где–то на него дул лёгкий ветерок. Владислава присмотрелась.
— Это же горящая свеча!
Встала и снова пошла к ней.
Тьма вокруг сгущалась. Ей стало казаться, что за ней наблюдают. А через миг услышала людские крики, такие пронзительные, что невольно закрыла уши.
— Не надо! Пожалуйста, не надо! — опять упав на колени, разрыдалась. — Я всё поняла, это кричат люди, которых я выпила. Простите меня за это. Я не понимала, что людскую кровь пить нельзя. Но… как же я тогда существовала бы как вампир?
Тишина. Огонёк замерцал ещё сильнее. Не понимая почему, ей стал так страшно, что он сейчас потухнет, что девушка собрала последнюю волю в кулак и побежала. Ноги были каменными. Кровь под ними не давала бежать быстро. Добежала до этой свечи и окружила ладонями огонёк, защищая от странных дуновений.
— Только не тухни. Пожалуйста, гори.
Колин после потери любимой полетел к колдуну. Пролетев немалое расстояние над полями и лесами, чувствуя уже острый голод, врезался налету в ветхие двери его хижины. Колдун, услышав, грохот, с трудом открыл придавленную вампиром дверь.
— Ваше сиятельство.
— Помоги… — его глаза выражали такую боль, что колдун подсел рядом на колено. Чёрный плащ лёг крупными волнами на грязный пол.
— Но у меня нет крови, кроме моей.
— Мне не нужна кровь. Ты можешь связаться с миром мёртвых?
— Зачем? — кустистые брови старика поползли вверх.
— Она… сгорела. Я хочу узнать как она там? Что с ней?
— Ваше сиятельство, зачем уже тревожить её несчастную душу?
— Помоги…
Колдун впервые видел грозного вампира в таком плачевном состоянии.
— Входите.
Колин встал и вошёл в хижину. Тот развёл огонь в очаге. Повернулся к колдовскому алтарю, зажёг по кругу тринадцать чёрных свечей и начал читать заклинание. Колин ждал, пристально смотря в огонь. Заклинание затянулось. Свечи внезапно затрещали, огоньки замерцали и потухли. Колдун отпрянул.
— Что случилось? — встревожился, расширив глаза.
— Ваше сиятельство, что–то не так. Совсем не так.
— В смысле? Говори, не томи.
— Подождите, — взял новую свечу из бархатной коробочки и, поставив в центр чёрного круга, поджёг от лучины из очага.
— Почему эта белая?
— Это цвет её души.
— Как такое возможно? Она же вампир и душа у неё должна быть чёрной, как у всех нас.