— Когда ты в последний раз перекидывался?
Нолан втянул большую порцию свежего сырого воздуха, а затем быстро выдохнул:
— Не помню.
— Люди в состоянии годами обходиться без превращения, но твоя вторая половина все еще внутри тебя, и у нее такие же потребности, как у любого другого существа.
— Как давно ты ходил на свидание? — поинтересовался Эдуард.
Нолан нахмурился, и мне опять захотелось погладить его лоб в надежде, что морщины смягчатся. Этому порыву я не поддалась, но у меня редко возникают подобные мысли о посторонних. Интересно, не стоит ли за этим моя внутренняя волчица?
— Я больше не хожу на свидания.
— Как давно у тебя был секс? — поправился Эдуард.
Нолан рассвирепел, его руки сжалась в кулаки. Секунду я думала, что мы увидим еще одну драку, но он взял под контроль все, кроме своего голоса, который был мрачен и низок от сдерживаемой ярости:
— Не твое дело.
— Твой ответ говорит сам за себя — значит, достаточно давно, — констатировал Эдуард.
Кажется, Нолан стал очень медленно считать про себя до двадцати, и только поэтому не врезал Эдуарду. Поскольку я сама частенько такое проделывала, не мне кидать в него камни.
— Это осложнит твое пребывание рядом с Анитой, — сказал Джейк.
— Почему? — не понял Нолан.
— Потому что она — волчица, и твой волк осознал это.
Нолан уставился на Джейка.
— Ты шутишь.
— Нас всех влечет к тем, кто обладает схожей энергией, капитан.
— Значит, тебе трудно находиться рядом с Анитой?
— Нет, но у меня куда больше опыта взаимодействия с другими волчицами, чем у тебя. И я перекидываюсь как минимум раз в месяц. Я удовлетворяю потребности и желания своего тела, капитан. Ты же, судя по всему, этого не делаешь.
— Сказал же — мы вымираем, и те из нас, кто остался, не хотят, чтобы наши дети были волками. Я не знаю ни одного ребенка, которых сохранил бы хвост до совершеннолетия. В семнадцатом-восемнадцатом веках британцы использовали хвосты наших солдат как доказательство, что ирландцы — не люди, что мы просто животные, и поэтому нас можно убивать или морить голодом. Из тех, кто гордится своим наследием, мы превратились в тех, кто верит лжи. Что если мы просто животные — не ирландцы, а ирландские волки?
— Это не было правдой тогда, и не является ею сейчас, — сказал Джейк.
— Я отреагировал на волчицу Блейк так, словно бы у меня был гон, это не по-человечески.
— Ты не был симпатичной девчонкой в баре в субботу вечером. Поверь мне, Нолан, мужчины зачастую ведут себя как животные куда более явно, чем ты в том коридоре, — сказала я.
— С красивыми мужчинами и женщинами так было во все времена, — согласилась Магда.
— Приношу глубочайшие извинения за представителей своего пола, — сказал Джейк.
Остальные мужики благоразумно промолчали.
— Тебе просто нужна женщина, — подытожил Эдуард.
— Говоришь как моя мама.
Эдуард усмехнулся.
— Надеюсь, мы с ней встретимся до отъезда. Когда она услышит, что я женился на женщине с двумя детьми, то еще больше на тебя ополчится.
— Если я правильно понял, ты еще не женился, и если мама узнает, что ты живешь во грехе в присутствии детей, то ополчится она уже на тебя.
Эдуард улыбнулся, и я внезапно увидела, каким он мог быть в лет в двадцать, когда познакомился с Ноланом. Я не знала никого, кто знал бы его так долго. И я просто обязана была поболтать с Ноланом, когда Эдуарда не будет поблизости.
Словно прочитав мои мысли, Эдуард сказал:
— Думаю, Анита и ее любимые будут рады наведаться в пригород до того, как мы отчалим домой.
— Мама не поймет, что с тобой делать, Блейк. Слишком много грехов для одной женщины — думаю, так она скажет.
— Кажется, я оскорблена, — ответила я.
— Думаю, все мы, — согласился Дев.
— Ничего личного. Моя мать у всех ищет грехи.
— Я у матери Нолана тоже не в чести. Она не водится с теми, кто работает с фейри, — заметил Фланнери.
Он усмехнулся мне, и зубы у него были такие крепкие и белые, что я задумалась, не выбелил ли он их, но это не вязалось с его растрепанными волосами, которые, казалось, никак не могли решить, волнятся они или кудрявятся, и он все время запускал в них пальцы, пытаясь зачесать их назад. Волосы у него были длиннее, чем разрешают в армии или полиции, насколько я знала, но все остальное в нем просто кричало, что он проходил в форме всю жизнь. Я задумалась, не пытался ли он сойти за гражданского с помощью прически — если да, то с Ноланом он уже давно.
— А что плохого в работе с фейри? — не понял Дев.
— Моя мать не любит, когда люди выделяются на фоне остальных, — ответил Нолан.
— Потому что сама скрывается? — догадалась я.
Он кивнул.
— Я просил о встрече с ней, — сказал Фланнери. — В Ирландии так мало осталось местных волков, и я хотел познакомиться с семьей капитана Нолана.
— Ма просто взбесилась, когда узнала, что он — Фейри-доктор.
— Тот факт, что я никогда не был женат, огорчил ее еще сильнее.
Нолан рассмеялся.
— Она не могла понять, чего хочет больше — познакомить тебя с какой-нибудь местной девушкой или оградить своих друзей от фейри.
— Так ей бы хотелось, чтобы все были женаты? — поинтересовался Натэниэл.
— О, да.
— Ты смог определить в ней волчицу при встрече? — спросил Джейк.
Фланнери покачал головой:
— Я почувствовал, что в ней есть что-то от фейри, но никак не это.
— Фейри имеют отношение к ирландским волкам? — удивилась я.
— Фейри потому и не любят волков, которые обрубили свои хвосты. Им нравятся те дефекты, которые есть у них самих, и они видят в этом предательство своего вида, — пояснил Нолан.
— Твой хвост не был дефектом. — сказал Фланнери.
— Скажи это остальным парням в школе и их семьям, — парировал Нолан.
Мы все помолчали пару минут, пока наша тачка мчалась по дороге.
— Быть не таким, как другие, всегда сложно, — заметила я. — Помните того вампира, который пытался принести меня в жертву?
— Помню, — отозвался Фланнери.
— Его друг тоже был некромантом. Они предложили мне объединить наши силы, чтобы помочь исцелить вампира.
— О, мне жаль, но, уверяю тебя, я творю только добрую магию. Человеческие жертвоприношения позитивной магией не назовешь.
— Так ее теперь называют? — уточнил Джейк.
— Что называют? — не понял Фланнери.
— Говорят «позитивная магия» вместо «белая»?
— Да, это новый политкорректный термин.
— Думаю, определение черной магии, как однозначно плохой, а белой — как однозначно хорошей, не соответствует нынешним представлениям о социальной справедливости, — заметила я.
— Последний некромант, с которым мы столкнулись, создавала впечатление, что за ней трава на ходу увядает, — сказал Фланнери, и от этого воспоминания улыбка на его лице увяла, а взгляд сделался беспокойным. Такой взгляд можно заработать только в боях или когда слишком долго имеешь дело с насильственными преступлениями. Не реальные призраки тебя преследуют, а призраки прошлого. Настоящие призраки довольно скучные — с ними не будет проблем, если их игнорировать и не кормить своим вниманием. Но призраки прошлого не исчезают только потому, что ты их игнорируешь.
— Некоторые люди с таким же парапсихическим даром, как у меня, заработали нам весьма паршивую репутацию.
Он выглядел удивленным.
— Ты считаешь эту способность парапсихической?
— Ага.
— Но ведь ты проводишь магический ритуал, чтобы поднять мертвеца. Если бы это был исключительно парапсихический дар, то ритуал бы не понадобился.
Я открыла рот, закрыла и, наконец, сказала:
— Своего первого зомби я подняла случайно, еще когда была ребенком. И не проводила для этого никаких чертовых ритуалов.
— Кто это был? — спросил он.