— Если сможете это доказать, то, вероятно, ирландская полиция могла бы вам помочь.
— Если она узнает, что я высказывался против нее в разговоре с вами, то убьет меня, или сделает так, чтобы меня убили. И вы никогда не найдете мое тело, потому что море не отдает своих мертвецов.
— Что вы хотите, чтобы я для вас сделала, мистер Райли? Что я могу сделать, что стоит такого риска?
— Впервые за тысячи лет появился новый правитель вампиров. Кажется, он верит в равенство между всеми сверхъестественными существами. Я прошу, нет, я умоляю его о помощи в противостоянии с тираном-чудовищем, которое живет и питается за счет моего народа.
— Я поговорю с ним, но по договору с европейскими вампирами Жан-Клод правит только в Америке.
— Вероятно поэтому она стала более жестокой. Она думает, что теперь никто не посмеет тронуть ее. — Он вздрогнул, натянув свою куртку немного плотнее.
— Скорее всего, вы бы получили аналогичный ответ по электронной почте от него или от Мики, — сказала я.
Он посмотрел на меня с выражением скорби на лице. Это был взгляд, которым люди смотрят после пережитого стихийного бедствия или военных действий.
— Некоторые вещи невозможно изложить в электронном письме, — сказал он и задрал рубашку. Его живот был покрыт шрамами. Я видала и хуже, но не часто.
Фланнери зашипел сквозь зубы прежде, чем смог себя остановить. Эдуард никак не отреагировал. Никки оставался очень спокойным, продолжая стоять рядом со мной. А что бы вы сказали перед лицом таких пыток?
— Она сотворила это со мной, потому что я слишком боялся ее, чтобы возжелать ее в постели. Она стала резать меня и приговаривать, что если не найду в себе желание, то она отрежет мой член, дабы убедиться, что я больше никогда и никого не захочу. Каким-то чудом мене удалось… удовлетворить ее требование. — Он опустил рубашку на место, прикрыв шрамы.
— Злобная сука, — с чувством прорычал Никки. Должно быть, это затронуло какие-то из его собственных воспоминаний о пережитых издевательствах.
— Она самая, — подтвердил Райли.
— Ты — доказательство, Райли, — заговорил Фланнери. — Приходи в полицейский участок. Я помогу заполнить исковое заявление.
— Моя мать и сестра все еще у этой злобной суки. Я не могу пойти в полицию, не освободив сперва свою семью.
— Мы не можем арестовать ее без обвинений.
— И не можете спасти мою семью прежде, чем арестуете ее. Знаю. Не думаете же вы, что мы не рассматривали вариант обращения к человеческим властям?
— Если твою семью удерживают против воли, то это же похищение или типа того, верно? — уточнила я.
— Да, — сказал Фланнери. Его отношение изменилось как только он увидел шрамы.
— Она живет в крепости, простоявшей века. Вы не сможете освободить всех заложников, не войдя в ее логово, а она перебьет их всех.
— Я подумаю, что можно сделать, — пообещал Фланнери.
— Нет, вы должны дать слово чести, что ничего не расскажете другим офицерам.
— Ты сообщил о преступлении — мне, всем нам, и у всех у нас есть значок.
— Я пришел к вам не как к маршалу США и сотруднику ирландской Гарды. А как к Фейри-доктору, королеве вампиров и к Смерти, ибо именно так вас прозвали вампиры, маршал Форрестер. Если бы я хотел подписать смертный приговор своей матери и сестре, то пошел бы в полицейский участок Дублина еще много лет назад.
В итоге Райли добился от Фланнери слова чести, что тот не расскажет об услышанном никому из офицеров, а только другим фейри. Если они смогут помочь Райли, то Роаны примут помощь.
— Я пробыл здесь слишком долго. Мне нужно идти, — сказал он и ушел, запомнив наши номера телефонов, но не оставил нам свой. Он слишком боялся, что его мобильный отнимут, и мое имя найдут в контактах.
Официантка выпроводила парней, а затем и меня, после чего осталась мыть пол, потому что именно эту легенду она скормила своему шефу: что кто-то так сильно замарал туалет, что ей пришлось мыть там пол. Она больше не пожелала разговаривать с нами, поэтому мы вернулись за столик. Еда уже ждала нас. Рагу оказалось восхитительным — его подали с темным, сладковатым хлебом. Я выпила три стакана воды и две колы, восстановив свой водный и кофеиновый баланс. Жизнь налаживалась.
Эдуард подбросил нас в отель, чтобы мы могли встретиться там с остальными, потому что всем нам нужно было поспать пару часов, пока у нас вообще была такая возможность.
— Местная полиция опять малодушничает по поводу тебя, Анита. Кажется, они думают, что если позволят тебе увидеть улики, то ты используешь их, чтобы начать убивать вампиров.
— Почему насилия с моей стороны пугает их больше, чем с твоей? — удивилась я.
— У тебя на счету больше убийств.
Я наклонилась и прошептала:
— Только законных.
Он улыбнулся, а затем с его губ слетел смешок. Если мы считали незаконные убийства, то он всегда был впереди, но эта информация не для ирландской полиции.
— Хочешь сказать, что они могут запретить мне помогать сегодня вечером?
— Иди поспи немного, Анита.
— Проклятье, Тед.
— К тому времени, как ты проснешься, вероятно проснется и твой жених, и мы сможем ему позвонить.
— Ага, я поговорю с Жан-Клодом.
Он глянул, как с частью багажа мимо нас прошли Натэниэл и Дев. Другой охранник, который регистрировал нас, просто закинул багаж в одну комнату, чтобы разобрать его позже.
— Анита, поспи обязательно.
— Из-за смены часовых поясов я практически без сил. Поверь, я посплю.
Мимо прошел Никки с багажом:
— Дев бузит и заявляет, что хочет сегодня ночевать с тобой и Натэниэлом. Но я думаю, тебе лучше поспать со мной и Натэниэлом.
— Согласен, — с улыбкой проговорил Эдуард.
Я уставилась на них хмурым взглядом:
— В следующие пару часов я планирую спать и ничего больше.
— Слово скаута? — поддразнил Эдуард.
— Да!
— Разве можно давать слово скаута, если никогда не был бойскаутом? — спросил Никки.
— Хватит, пошли завалимся на кровать и поспим.
В конечном счете именно Дев завалился с нами, потому что так захотел Натэниэл. Мы действительно спали, но положили Натэниэла посередине, между мной и Девом. Это бы не сработало, если бы вместо Дева с нами остался Никки.
Мы извлекли Дамиана из сумки, и он вывалился к нам на руки безвольным мертвым телом. Современные технологии могли подсказать, что мозговая активность вампиров не падала, в отличие от настоящих трупов, но когда вы держите их на руках, они ощущаются, как мертвецы. Вероятно, если бы на своей работе я не насмотрелась на умерших, меня не коробил бы так вид кого-то, о ком я забочусь, пусть это и было всего лишь временно, только на день. Мы уложили Дамиана в шкаф, чтобы обеспечить ему дополнительную защиту от солнечных лучей. Пришлось потрудиться, запихивая его руки и ноги внутрь, чтобы он при этом не застрял в дверях. Все это ощущалось как-то неправильно, словно мы не нашего любовника укладывали на ночь или на день, а ныкали какое-то тело, которое не должна обнаружить горничная.
Я улеглась на дальний край кровати, а Натэниэл пристроился к моей спине, одной рукой прижимая меня к своему телу, словно я была его любимой мягкой игрушкой. Его обнаженное тело касалось моего по всей длине — именно так мы всегда спали, когда ночевали вместе. Рука Дева была перекинута через Натэниэла, так что его крупная ладонь обвивала и мое тело, встречаясь по пути с рукой Натэниэла, поэтому, засыпая, я оказалась обнята сразу двумя мужчинами.
Мне снился Райли-роан, хотя во сне я называла его Шелки. Это слово было для меня привычнее, но он продолжал поправлять меня, пока мы прогуливались по мощеному некрупным булыжником тротуару вдоль одной из улиц Дублина, и более грубому камню самой дороги. В какой-то момент мы зашагали прямо посреди дороги и, чтобы не сбить нас, машинам приходилось притормаживать. Я все твердила: