— Форрестер сказал, что вам нужно сопровождение, — буркнул Бреннан.
— Вообще-то, он сказал «нянька», — усмехнувшись, поправила Донни.
— Я благодарна, что вы помогаете нам оставаться в рамках закона, — поблагодарила я, направляясь к двери. Они пристроились позади и рядом со мной.
— Что за спешка? — поинтересовалась Донни.
— Есть шанс, мы ненароком дали понять злодею, что контактировали сегодня с местными.
Джейк и Каазим занялись своей работой телохранителей у двери: проверили, свободен ли путь, и придержали ее для меня.
— Пока вы знаете то, чего не знаем мы, мы не в курсе, кто главный злодей в этой пьесе, — заметил Бреннан.
— Тогда позволь я перефразирую: предполагаемый злодей.
— Кого вы подозреваете?
— Где вы припарковались? Мы все там поместимся? — увильнула от темы я.
— Недалеко, и — да, поместимся, — ответила Донни.
— Веди нас к машине.
— Ты же понимаешь, что твое звание не выше нашего? — уточнил Бреннан.
Донни свернула влево, не останавливаясь. Мы последовали за ней, Бреннан не отставал, но радости у него от этого не прибавилось.
— Ты нарочно игнорируешь мои вопросы? — не унимался он.
— Я отвечу тебе на них по дороге, в машине, Бреннан, и мне бы очень хотелось найти нашего местного информатора до того, как его подвергнут пыткам и убьют.
— Подвергнут пыткам и убьют? О чем ты, Блейк? Ты здесь для того, чтобы помочь нам с вампирской проблемой, а не для того, чтобы соваться в другое преступление.
— Я надеюсь пресечь это самое преступление — так тебя устроит? — Я прошла мимо него, Никки держался у меня за спиной. Бреннан завязал лезть ко мне с вопросами и догнал Донни. Я боролась с желанием прибавить шаг до рысцы. Мы все еще должны были как можно меньше привлекать к себе внимание. На улице было еще светло. Вероятно, до наступления темноты Райли будет в безопасности. Впрочем, Дамиан уже проснулся. В тот момент, когда я собиралась перейти на бег, Донни остановилась у внедорожника. Пробежка откладывается.
53
Мы не смогли найти Райли. Не смогли найти его девушку. Казалось, чем больше усилий прилагалось к их поискам, тем основательнее они терялись. Нашей последней надеждой была тетушка Фланнери, однако по его словам тетушка Ним не имела отношения к Роанам, потому что они не были созданиями, подобными ей. Это как если бы в Сент-Луисе люди отказались иметь дело с вервольфами потому, что те — звери зова Жан-Клода, а их Ульфрик — его moitié bête. Мне все еще казалось любопытным, что фейри-родственники Фланнери все это время знали о вампирах в Ирландии, и не поделились с ним этой информацией даже после того, как те стали плодиться в Дублине. Я даже спросила у него, почему они не рассказали. На что он ответил: «Я спросил у них, знают ли они что-то о новых вампирах в Дублине. Но я не спрашивал, есть ли в Ирландии вампиры за пределами города.». По-видимому, ирландские фейри отвечали на прямые вопросы, но если ты о чем-то не упомянул — ответа не дождешься, даже если логически ответ напрашивался. Важная пометка на будущее, если мне придется допрашивать кого-то из них во время этой поездки.
Я поставила будильник в телефоне на время, в которое обычно по Сент-Луису просыпался на ночь Жан-Клод, однако сигнал мне не понадобился. Я ощутила, как он проснулся, находясь за сотни миль от него. Я знала, в какой момент его глаза раскрылись и уставились в потолок, как он почувствовал тепло свернувшегося рядом с ним тела, и что чужая рука лежала у него поперек живота. По размеру и весу этой руки я поняла, что это Ричард, потому что при мне был второй мужчина его жизни с такими же мышцами и таких габаритов. Жан-Клод знал, что я сижу в черном фургоне рядом с Натэниэлом. Я видела и чувствовала аромат теплого мрака его постели и жар тела Ричарда у него под боком. Волосы до плеч были спутаны и скрывали приятное лицо Ричарда. Я не могла припомнить, когда в последний раз он спал с кем-либо из нас. Голос Жан-Клода шепнул у меня в голове:
«Ma petite, чем ты занималась пока я спал?»
Просто услышав его, почувствовав у себя в голове, я ощутила, что могу, наконец, сделать глубокий вздох и отпустить то напряжение, о наличии которого и не подозревала. Натэниэл крепче сжал мою руку. Я знала, что он почувствовал то же самое, потому что в этот момент мы держались за руки. С сиденья позади ко мне потянулся Дамиан — мы усадили его в глубине машины, чтобы спрятать от солнечных лучей. Но теперь, чтобы коснуться моего плеча, он потянулся прямо к свету, и связь скакнула от него ко мне, к Натэниэлу и Жан-Клоду, а затем в постели зашевелился Ричард. Я знала, что он проснулся. В какой-то момент я увидела полумрак комнаты его и Жан-Клода глазами, от чего у меня немного закружилась голова. Я порадовалась, что не сижу сейчас за рулем. Дамиан схватился за мое плечо, вторая его рука нашла руку Натэниэла, и мир вновь сделался устойчивым. Я все еще могла видеть потолок над временной кроватью и скучать по отсутствующему балдахину, чувствовала, как моя голова покоится на плече Жан-Клода, в то время как рука лежит поперек его тела, и единственное, что я видела — это шелк простыней и мерцающее белизной тело вампира. Я знала, что они оба голые, и в тот момент, как я подумала об этом, до меня дошло, что я сделала это слишком «громко», и что они оба меня услышали, из-за чего к их наготе тут же прибавилась неловкость, которой раньше не было. Почему? Да потому что я подумала не только о наготе, но о том, какие перспективы им, обернутым в шелк и обнаженным, открывались в этой постели. Это были только мои мысли, и я постаралась сделать их очень громкими.
Ричард начал подниматься и простыни соскользнули с него, обнажив торс, открыв теплый кокон, в который он свернулся рядом с Жан-Клодом. После этого всех нас пятерых омыло волной спокойствия. Зачатки тревоги Ричарда притупились. Он лег обратно на простыни, обнаружив то место, которое его тело нагрело за ночь. Так он вновь оказался рядом с Жан-Клодом, который лежал очень тихо, ожидая, пока второй мужчина решит, что ему делать. В этот момент в своей голове я могла ощутить всех гораздо четче, чем Жан-Клод. Он оставался осторожно-нейтральным, хотя через контакт с Ричардом я чувствовала напряжение в его теле.
Натэниэл откинулся назад, к Дамиану, а тот подался вперед, к нему, и его длинные волосы подобно вуали укрыли его лицо от солнечного света. Они не были идеальным барьером, но это лучше, чем голая кожа под прямыми лучами. На нем были солнечные очки — он не снимет их до тех пор, пока мы не окажемся в темном помещении или пока не наступит ночь. Натэниэл погладил эти красные волосы, а затем потерся щекой о лицо Дамиана, как кот, оставляющий метку. Дамиан рассмеялся и прижался лицом к Натэниэлу так близко, как только позволяли ремни безопасности.
Я ощутила, как Ричард удивился происходящему. Степень комфорта от соприкосновений с другими мужчинами у Дамиана заметно возросла. Ричард переместился на подушках так, чтобы оказаться выше Жан-Клода, но не отодвинулся от него, а просто переместил свою руку, и теперь она лежала на груди, а не животе вампира. Рука Жан-Клода по-прежнему придерживала Ричарда, и они вроде как обнимались, хотя я знала, что если бы Жан-Клод был более уверен в том, что его встретит радушный прием, он делал бы это иначе.
Ричард произнес вслух:
— Расслабься, Жан-Клод. Просто расслабься. Обними, если хочешь, но не надо вот этого напряжения. Я не пытаюсь подловить тебя, даю слово. — Потому что все мы в своих головах услышали мысль Жан-Клода, так как она была слишком громкой, чтобы ее утаить: «Это ловушка, девичья ловушка». «Девичьи ловушки» — они не про гениталии, а про женское обыкновение говорить «сделай это», а потом «не делай этого», и наказывать мужскую половину пары за то, что она выполнила первую просьбу. Бывают девичьи ловушки и мальчишеская глупость, но ловушку не всегда устанавливает женщина, а глупцами не всегда бывают мужчины. Это работает в обе стороны.