Жан-Клод постепенно расслабился, буквально — дюйм за дюймом. Ричард так развалился у него на руке, что было бы удобнее и естественнее приобнять его и немного развернуться в его сторону. Ростом они были почти одинаковы, но из-за того, как Ричард лежал на постели, казалось, что он намного выше, хотя я чувствовала, где чьи ноги, и знала, что это была иллюзия. Иллюзия доминирования, и у меня была минута, чтобы услышать, ощутить и понять, что часть проблем между ними заключалась в том, что они оба были доминантами. Не в плане бондажа и подчинения, а так, как это бывает у крупных, атлетично сложенных мужчин, которые привыкли выходить победителями. Жан-Клод провел слишком много веков на милости у других Мастеров, чтобы в нем это было настолько заметно, насколько могло быть в Ричарде, но это было, и было оно пока они лежали вот так, переплетенные в объятиях настолько плотно, насколько я не видела уже очень давно. Кто из них подчинится? Кто уступит первым? Без меня в качестве моста для принятия этого решения они оказались в тупиковой ситуации. Иногда им еще мог помочь Ашер, однако, не будь он сейчас в немилости, Ричарда бы там вообще не было.
По всем нам разлилось сожаление, упущенные возможности растянулись между нами, и свет словно померк. Натэниэл сказал:
«Нет, не в этот раз». — Он поцеловал меня и, поскольку Жан-Клод с Ричардом по-прежнему находились в моей голове и сердце, это ошеломило меня, ведь спальня в Сент-Луисе вдруг показалась мне более реальной, чем автомобиль и мужчина, который прикасался ко мне в нем. Я позволила себе утонуть в поцелуе Натэниэла, раствориться в абсолютном забвении его любви и желания. Ему ничто не мешало и ничто его не сдерживало. Сперва это пугало меня до усрачки, но теперь я знала, что именно поэтому он и оказался в моей жизни, поэтому стал леопардом моего зова, и поэтому мы носили кольца друг друга.
Печаль, идущая от Ричарда, возросла, словно внезапно затопивший нас океан, затянувший наши души во всякие «если бы, да кабы». Тоска Дамиана кровью пролилась в океан сожалений Ричарда. Натэниэл разорвал наш поцелуй, его глаза сияли сплошным лавандовым, как лепестки цветка с сияющим позади них летним солнцем.
— Нет, — прошептала я.
— Да, — сказал он. — Скажи «да».
«Чему?» спросил Ричард из Сент-Луиса.
«Счастью, просто ощущению счастья», — ответил Натэниэл и повернулся, чтобы посмотреть на Дамиана.
Долгую минуту вампир глядел на него, а затем подался вперед и они поцеловались. Поцелуй вышел нежным, почти целомудренным, но я наблюдала за ними с расстояния в несколько дюймов, и как всегда от увиденного по мне пробежала дрожь. Двое мужчин, оба — мои любовники, целуются прямо предо мной — как это может не нравиться?
Ричард ощутил реакцию моего тела на этот поцелуй, и его сожаление затопило возбуждение в моем теле и легкость в сердце, погребя их обоих.
— Чем вы там, блядь, занимаетесь сзади? — вопросил Бреннан с переднего сиденья, где сидел рядом с Донни.
Вмешался Каазим:
— Нам нужно припарковаться и дать им побыть наедине, или хотя бы дистанцироваться от такого уровня метафизики.
— Что? — не понял Бреннан.
— Они творят магию, — пояснил Дев.
— В машине? — удивилась Донни.
— Да, — ответил Каазим.
— Господи, Ричард, просто наслаждайся моментом, — пробормотала я.
— Тебя в нем нет, — он произнес это вслух, как если бы мы оказались в одной комнате.
Вслух бы я этого никогда не сказала, но мы были слишком глубоко в головах друг у друга, поэтому мысль проявилась кристально чисто:
«И чья же это вина?»
«Моя», — ответил он, — «твоя, его». — Он поцеловал Жан-Клода в макушку, как целуют ребенка — нежно, но без какого-то подтекста. Я не понимала, как это может ничего не значить, ведь он был голым и находился в постели Жан-Клода. С моей точки зрения перспективы тут были почти бесконечные.
— Кто такой Ричард? — спросил Бреннан.
— Паркуйся, — велел Никки.
Когда Дамиан и Натэниэл разорвали поцелуй, Дамиан снял свои солнечные очки, и его глаза горели зеленым огнем. Зеленые и лавандовые глаза повернулась ко мне, наполненные силой и спокойным счастьем. Даже здесь, в той стране, где Дамиан познал столько боли, и после разделенного нами кошмара, мы все еще были счастливее Ричарда. Мы пытались не допустить новых жертв, и я не могла остановить воспоминания о шрамах Райли — они перетекали из моих мыслей в их головы. Спустя буквально минуту после того, как воспоминания прошли сквозь нас, они оба знали, зачем мы ищем его, и что кошмар был лишь наполовину воспоминанием, вот только не нашим.
— Парковка скоро, — оповестил Никки.
Ричард покрепче приобнял Жан-Клода, но вновь это было ради комфорта, а не ради романтики.
«Что ж, это ужасно», прокомментировал Ричард.
«Ma petite, если мы вмешаемся, чтобы спасти Шелки и его народ, то между нами и Ирландией развяжется война, потому что она — Мастер этой страны. Она королева вампиров Ирландии».
«Она утратила свой контроль, Жан-Клод».
«И некоторые новообращенные вампиры почуяли эту слабость», сказал Ричард.
«Да».
Дамиан склонился ближе к моему лицу, пока зелень его глаз чуть ли не полностью заполнила весь мой обзор. Он размышлял о воспоминаниях, в которых она пытала Шелки, как о заметках об ужасах. Ричард оттолкнул нас от себя, но недалеко, потому что ему было недостаточно комфортно в собственной шкуре, чтобы распоряжаться своей силой в полной мере.
— Я не желаю, чтобы это было в моей голове, — сказал он вслух.
— Я оставил их, Ричард, — произнес вслух в машине Дамиан. — Я думал, что был не в силах помочь кому-либо, кроме себя, однако теперь я считаю иначе. Я знаю, что больше не бессилен и вовсе не слаб. Я вернулся, и на моей стороне королева и ее принцы.
«Ты говоришь о войне», — напомнил Жан-Клод.
«Как ты можешь показывать нам все эти ужасы, а потом ждать, что мы согласимся на то, чтобы Анита рисковала угодить к ней в лапы?» — возмутился Ричард.
«Я не жертва, Ричард, каким бы ни был расклад. И это не изменится», — отрезала я.
Донни нашла парковочную стоянку. Она заглушила мотор, и мы вдруг оказались в тишине — слишком густой, как та, что бывает, когда воздух тяжелеет перед бурей. Дамиан склонился еще ближе, поэтому все, что я могла видеть, была зелень его глаз, и прошептал:
— Я еще не питался сегодня.
И тут мой живот свело от голода. Натэниэл вцепился мне в руку и в спинку сидения. Внезапно мы дико проголодались. Я увидела, как, словно полуночное небо, темно-синим огнем загорелись во мраке комнаты глаза Жан-Клода. Рука Ричарда дернулась так, будто он резко прижал к себе вампира.
«Ma petite, скажи мне, что ты кормила ardeur после того, как прибыла в Ирландию».
«Мы вздремнули пару часов из-за смены часовых поясов», — отчиталась я.
— Сегодня мы еще не кормили ardeur, — ответил Натэниэл.
— Все наружу, — скомандовал Домино, открывая дверь. Все наши вышли без дальнейших понуканий — они знали правила. Если ты не донор, а в машине находится голодный вампир, тебе нужно выйти. Если не хочешь заниматься групповым сексом в машине посреди улицы в другой стране, когда может проснуться ardeur, тебе нужно выйти.
Бреннан не мог выбраться наружу достаточно быстро, а Донни желала знать, что происходит. Каазим выпроводил ее из машины и кликнул Джейка. Как и большинство ребят из Арлекина, они делились кровью только со своими Мастерами. Джейк повернулся к нам:
— Передай Жан-Клоду, что есть причина, по которой вампиры обходятся со своими moitié bêtes, как с существами более низкого ранга, ведь в конечном итоге остаться может только один.
— Кто один? — не поняла я.
— Король, — ответил Джейк и закрыл за собой дверь машины.