— Не знаю, что на это сказать, кроме того, что у нас здесь машина медиков. После приезда медперсонала только они решают, что делать.
— Пирсон, даже если они могут это сделать, не позволяйте им.
— Это вне моей компетенции, Блейк.
— Твою мать, — выплюнула я.
Один из медиков сбивал огонь, а второй укрывал вампира одеялами поверх тех участков плоти, которые перестали гореть. Я знала, что в обычной ситуации они бы не позволили ничему касаться ожога третьей степени или любого другого ожога, который получил вампир, но если они реально хотели спасти его, то уберечь вампира от повторного воспламенения было важнее.
Персонал покрыл его слоем одеял, уложил на каталку, но только потому, что они скрыли его от прямых солнечных лучей, им удалось доставить его до машины. Я увидела, как ставят ему капельницу, еще до того, как двери закрылись, и они остались наедине с вампиром.
Джейк и Никки подошли ко мне, Джейк сказал:
— Им нужна вооруженная охрана.
— Ты прикалываешься? — сказала я.
— Если бы.
— Этот человек слишком сильно изранен, чтобы представлять опасность для кого-либо, — заметил Пирсон.
— Он не человек, старший офицер. Он — вампир, — парировал Джейк.
Пирсон покачал головой:
— Нет уж. Если вы хотели помочь, то у вас было время до приезда «скорой».
— Запомним на будущее. Мы и представить не могли, что вы попытаетесь спасти то, что осталось, — сказал он.
Домино, Эдуард и Нолан рванули к машине «скорой». Не знаю, что их там встревожило, но я знала другое: если Эдуард бежал, надо бежать вместе с ним. Джейк и Никки последовали за мной, а расстояние до машины было достаточно коротким, чтобы Пирсон оказался вместе с нами в тот момент, когда Эдуард достиг дверей «скорой». Домино и Нолан стояли с винтовкой и пистолетом наготове. Эдуард не стал ждать, пока мы преодолеем последние пару метров, и распахнул двери, словно не мог допустить даже секунды промедления.
67
Я притормозила, чтобы оказаться по другую сторону от Нолана, и подняла пистолет еще до того, как заглянула в тусклое пространство салона «скорой помощи». Моим глазам потребовалась секунда, чтобы приспособиться к полумраку после дневного света.
— Не стрелять, не стрелять! — крикнул Домино.
— Не стрелять, нельзя! — вторил Нолан.
— Не стрелять! — крикнул Эдуард, стоявший рядом с Домино.
Я стояла у задней части машины «скорой» и смотрела, как жуткая, прогоревшая до костей плоть, которая была вампиром, обхватила медработника так же, как это уже произошло с офицером, которого использовали вместо живого щита. Существо вгрызалось медику в шею. Этот способ кормежки не был фатален — мужчину можно спасти, если вовремя его оттащить. Мне не слишком повезло с обзором, но я знала, что у Эдуарда он был достаточно хорош, чтобы попасть в голову. И я знала, что он сделал бы это, а потом поняла, что второй фельдшер стоял позади этих двоих. Мы просто не могли не попасть в него. Блядь!
— Вытащите нас отсюда! — крикнул медработник.
Я запрыгнула в «скорую» вместе с Ноланом. Больше ни для кого в ней места не оказалось. Я слышала, как кто-то прокричал мое имя — возможно, предупреждая меня не делать глупостей, но было слишком поздно. Я уже действовала. Нолан прижал свой пистолет ко лбу вампира, но второй медработник все еще оставался на пути пули. Она прошла бы сквозь вампира и попала бы медику в грудь. Глаза укушенного были расфокусированы. Он больше не сопротивлялся, потому что вампир отымел ему мозг. По крайней мере, теперь ему не было страшно. Второй медработник был напуган до усрачки, и я не винила его за это.
Я попыталась подвинуться, чтобы выстрелить сбоку, но вампир зарычал на меня, и его глаза вновь загорелись синим пламенем. Этот цвет казался слишком живым на почерневшей головешке, напоминавшей череп. Вампир сильнее вгрызся в шею, слегка разрывая плоть — он словно предупреждал. Если бы он трепал шею мужчины, как собака игрушку, то вырвал бы яремную вену, и это могло бы стать концом.
— Не причиняй ему вреда, — сказала я.
— Да он уже его жрет! — орал медработник, вжившись в салон.
— Нет, он просто питается. Если это все, что он сделает, с вашим другом будет все в порядке. Я собираюсь выпустить из машины второго медика, — ответила я.
— Что? — не понял он.
— Я разговариваю с вампиром.
Тот сильнее впился в шею мужчины.
Я поменяла захват на своем пистолете — медленно, аккуратно переложив его в левую руку, и прицелилась в вампира. Так мне его не пристрелить, но если он начнет рвать медику горло, я буду стрелять в любом случае.
— Как вас зовут? — обратилась я к медработнику.
— Что?
— Кто вы? — спросила я.
— Геральд, Герри.
— Хорошо, Герри, вот что мы сделаем. Вы медленно двинетесь к моей руке, будете держаться у меня за спиной, между мной и стенкой, и так вы вылезете наружу.
Если Злобная Сука или вампир, которого она использовала, хоть немного разбирались в пистолетах, они его не выпустят, но, могу поспорить, она похожа на большинство действительно старых вампиров. Современное огнестрельное оружие не про них. Я поманила фельдшера свободной рукой, будто пыталась намекнуть ребенку, чтобы он взял меня за руку, и мы могли перейти улицу. Медработник Герри двинулся ко мне.
Низкий, зловещий звук послышался из груди вампира.
— Ты уже взял одного заложника. Второй тебе ни к чему.
Он покачал головой, вгрызаясь в шею еще глубже. Вокруг рта вампира начала просачиваться кровь. Он больше не пил, он просто позволял парню истекать кровью. Мать его! Я вскинула свободную руку, чтобы остановить Герри. Он замер. Я посмотрела в эти горящие синим пламенем глаза и начала погружаться в то тихое место, куда уходила, когда у меня было время, чтобы прицелиться в чьи-то живые глаза, потому что в этих было так много жизни. Я никогда не чувствовала, чтобы энергия вампира горела так… по-живому.
Нолан заговорил тихим голосом:
— Если ты вырвешь ему горло, мы откроем огонь.
— Если он и дальше будет истекать кровью, то все равно умрет, — сказал Герри.
— Не надо помогать нам, Герри, — сказала я, не сводя глаз с вампира и его жертве.
Рядом с дверью «скорой» произошло какое-то движение, и у меня все силы ушли на то, чтобы не посмотреть в ту сторону, но там был Эдуард, там был Каазим, там был Джейк, Домино и Никки. Они прикроют. Я должна была верить, что прикроют, потому что не могла позволить себе отвести взгляд от вампира и его сияющего синего глаза, потому что это было все, что я могла видеть на его лице, пока он пытался спрятаться от меня и Нолана за горлом и головой мужчины.
— Она велит ему бороться, — послышался голос Дамиана.
— Уходи отсюда, — сказала я ему, но забыла одну очень важную вещь: обратиться по имени. Герри подумал, что я говорю ему — он двинулся ко мне так быстро, как только мог, но он был всего лишь по-человечески быстр, а это недостаточно быстро. Вампир вырвал горло у своей жертвы и толкнул медика вперед, на Нолана, смазав ему выстрел. У меня было время на то, чтобы оказаться перед Герри, а в следующий миг вампир врезался в меня и утащил нас обоих обратно к стенке машины. Зубы вампира клацнули у моего лица, пока я своей свободной правой рукой упиралась ему в грудь и плечо, чтобы удерживать его подальше от себя, и решительно выстрелила туда, где должно находиться сердце. В этом тесном пространстве звук выстрела прогремел так мощно, что оглушил меня. Вампир продолжал напирать, беззвучно крича мне в лицо и пытаясь сожрать. Я вскинула колено, чтобы помочь себе удержать его, и выстрелила ему в грудь во второй раз. Казалось, он замешкался, словно этот выстрел нанес больше вреда, а затем краем глаза я уловила движение. Это был Эдуард. У меня была доля секунды на то, чтобы решить, что делать. Я прекратила отталкивать вампира и убрала руку, чтобы защитить свое лицо и глаза. Таким образом я перекрывала себе обзор, а когда почувствовала, что вампир подался вперед, моего колена не хватило, чтобы удерживать его на расстоянии, но в этот момент прозвучал еще один выстрел. Я ощутила, как что-то шмякнулось мне на руку и на другие части моего тела, но глаз не открывала. Я доверяла Эдуарду. Вампир уже не столь сильно напирал на мое колено. Мужчина, стоявший позади меня, схватил меня за плечи и, кажется, кричал. Прогремел еще один выстрел, но я не слышала ничего, кроме эха, отраженного металлическими стенами, и ощущала вибрацию в костях. В голове стоял высокочастотный гул, который не имел никакого отношения к звукам, происходившим за ее пределами.