Комнату наполняет аромат приготовленной Евой еды, соблазнительная смесь чеснока и трав, заставляющая мой желудок урчать от предвкушения.
Я наблюдаю, как она бессознательно теребит подол рукава. Это говорит о том, что данная тема ей неприятна.
Реакция Евы — трещина в фасаде, которую я никогда раньше не видел. Она быстро моргает, а когда снова говорит, в ее тоне появляется резкость.
— Если это то, чего ты этого хочешь… я имею в виду женитьбу на Джии, тогда я рада за тебя.
— Мне кажется, или я слышу раздражение? — спрашиваю я. Меня охватывает любопытство, когда я изучаю ее лицо в поисках правды, которую она пытается скрыть, — что происходит?
— Ничего, — уклоняется она, закусив губу и глядя куда угодно, только не на меня, — я просто очень переживала, что испортила нашу дружбу.
— Эй, — говорю я, подходя ближе и желая преодолеть пропасть, которую она создает между нами, — ты никогда не сможешь этого сделать. Ты была рядом со мной в самый мрачный момент моей жизни, и я всегда буду за это благодарен.
Она кивает, и на ее губах застывает улыбка, которая не касается ее глаз.
— Тебя беспокоит что-то еще? — спрашиваю я, замечая, что она избегает зрительного контакта со мной.
Она качает головой.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Ты пришла сюда поговорить о чем-то еще? — пытаюсь немного надавить на нее я.
— Нет, ничего такого. Джиа кажется хорошей женщиной.
— Черт возьми, Ева, с каких это пор мы скрываем что-то друг от друга?
Мое разочарование растет. Стены, которые она возводит, кажутся предательством той открытости, которую мы всегда разделяли.
— Что?
— Я могу с уверенностью сказать, что тебя беспокоит что-то еще, — настаиваю я.
— С каких это пор это имеет для тебя такое значение? — раздраженно спрашивает она, но мгновение спустя на ее лице появляется раскаяние, — мне жаль. Я не имела в виду…
— Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать, — умоляю я, что явно не подобает мужчине моего положения, но когда она рядом, все притворства рушатся.
— Давай просто оставим это, ладно? — теперь ее голос тверд, словно она закрывает тему, как книгу, которую она отказывается читать дальше, — я принесла ужин. Тебе стоит поесть.
— Хорошо. Что бы это ни было, я полагаю, ты скажешь мне, когда будешь готова, — говорю я, но она похожа на статую, и я не могу понять, о чем она думает, — спасибо за ужин, — я киваю в сторону еды.
— Пожалуйста.
— О, кстати, есть кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой.
Ева наклоняет голову, всматриваясь в мое лицо своими карими глазами.
— Что?
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Это важно, и часть меня — очень глупая часть — хочет, чтобы она была рада этому.
— Джиа и я уезжаем на выходные.
— Да? — голос у нее нейтральный, но в глазах мерцает эмоция, которую я не могу уловить.
— Ага, — отвечаю я, проводя рукой по волосам, — ты можешь поблагодарить Амелию за это. Она хочет, чтобы я был уверен, прежде чем объявлю о помолвке публично. Поэтому я подумал, что выходные с Джией — прекрасная возможность увидеть, какой может быть наша жизнь.
Она пожимает плечами.
— Думаю, это имеет смысл. Но я не знаю, какое это имеет отношение ко мне.
— На самом деле мне нужна твоя помощь. Я хочу устроить ужин для всех капо, когда мы с Джией вернемся. На нем я собираюсь объявить о помолвке. Ты была настолько невероятна, когда предложила помочь спланировать вечеринку в честь того, что я стал главой семьи, что я подумал, может быть, ты захочешь помочь и с этим.
Ее рот слегка приоткрывается, но Ева не издает ни звука. Кажется, что она борется сама с собой, устремляя взгляд куда-то за мое плечо.
— Хочешь, чтобы я спланировала ужин в честь твоей помолвки? — недоумевающе произносит она.
— Ну, я не знаю, можно ли назвать это ужином в честь помолвки, но да, полагаю, что так и есть. Ты всегда была рядом со мной. Я не понимаю, почему ты выглядишь столь удивленной. Я думал, ты будешь рада за меня.
— Удивленной, — повторяет она тихо, почти про себя. Затем, словно выйдя из транса, она расправляет плечи и смотрит мне прямо в глаза, — отлично. Я спланирую ужин.
— Правда? — меня охватывает облегчение, хотя в ее тоне чувствуется оттенок замешательства.
— Правда, — подтверждает она, но в ее карих глазах сохраняется твердость, которой раньше не было. Это разочарование? Злость? Нечитаемое выражение лица вызывает во мне волну неуверенности.
— Спасибо, Ева, — я протягиваю руку, и на секунду заколебавшись, опускаю ее обратно. Пространство между нами внезапно кажется пропастью, настолько большой, что я не в силах ее преодолеть.