— О, Винсент, я не подозревала…
— Давай не будем об этом, — я выдавливаю улыбку, хотя по выражению ее глаз могу сказать, что она видит меня насквозь, — я хочу, чтобы ты наслаждалась и, в конце концов, полюбила это место.
Она нежно сжимает мою ладонь.
— Я уже его люблю. У него есть определенное… очарование.
— Очарование, — повторяю я с глухим смехом и бросаю взгляд на парадную лестницу, — у него определенно богатая история, это точно.
— Винсент, — неуверенно начинает Джиа, чувствуя мое беспокойство, — если тебе это тяжело…
— Нет, — ложь горьким привкусом ощущается на моем языке, — это просто дом. Кирпич, цемент, воспоминания. Вот и всё.
Она кивает, ее глаза ищут мои.
— Хорошо. Если ты так говоришь… — она оставляет невысказанное обещание не обращать внимания на мое прошлое.
— Давай я проведу тебе экскурсию, — быстро предлагаю я, прежде чем между нами воцарится неловкое молчание, — мне есть, что тебе показать.
— Давай, веди, — отвечает она с мягкой улыбкой. Она не подгоняет меня и не настаивает, и это меня радует.
— Сюда… — я направляю ее в гостиную с массивным камином и шикарным видом на сад за окном, — моему отцу нравилась эта комната. Оно напомнило ему элегантность старого мира. Он всегда говорил нам с Амелией, что такой иммигрант, как он, владеющий местом вроде этого, доказывает, что американская мечта реальна.
Когда я был моложе, мой отец постоянно говорил о том, что в Америке можно получить всё, о чем ты когда-либо мечтал, приложив немного усилий, и я ему поверил. Только когда я по-настоящему осознал, что значит быть частью мафиозного клана Кинг, я понял, что на самом деле это требует тяжелого труда и постоянной работы. Но также требовалась решимость делать то, на что у большинства людей не хватает смелости. Амелия всегда предпочитала делать вид, что этой стороны жизни в нашей семье не существует. Уродливой стороны, благодаря которой наша семья стала той, кем она является сейчас. С другой стороны, мне никогда не позволяли упускать из виду важные вещи, которые помогают сохранить наше наследие.
— У него было любимое место? — спрашивает Джиа, оглядывая плюшевые сиденья.
— Прямо там, — я указываю на кресло с высокой спинкой, стоящее лицом к камину, — он сидел там со стаканом виски в руке и выглядел, как король своего замка во всех отношениях.
— Похоже на человека, который знает, чего он хочет.
— Он таким и был. И он был чертовски уверен, что заслужил всё это.
Она улыбается мне.
— Он всегда был очень добр ко мне, — она произносит эти слова так, словно хочет меня утешить.
— Хотел бы я сказать то же самое, — заявляю я, удивляя даже самого себя своей откровенностью.
— Иногда труднее всего угодить именно нашим родителям, — заявляет она, но это не тот разговор, в котором я бы хотел принять участие. Мы переходим из комнаты в комнату, эхо наших шагов смешивается с призрачными звуками смеха и споров, которые когда-то заполняли эти залы. С каждым шагом тяжесть в моей груди становится всё тяжелее, но я пробиваюсь вперед, решив оставить новые воспоминания, гораздо лучше прочих и, возможно, в них будет присутствовать Джия.
Пока мы бредем по коридорам, взгляд Джии задерживается на выцветших семейных фотографиях, и ее беспокойство обо мне слишком очевидно.
— Это…? — она смотрит на одну из фотографий, и я вижу, что она сомневается в своих словах.
Я улыбаюсь, когда смотрю на снимок, который привлек ее внимание.
— Ева, — я смеюсь над этим воспоминанием, — боже, они с Амелией были не разлей вода.
— Раньше я так им завидовала, — признается Джиа.
— Серьезно? — спрашиваю я, не скрывая своего удивления.
— Ты шутишь, что ли? Конечно! Как будто у них был свой собственный мир. Мне всегда хотелось найти родственную душу, прямо как они нашли ее друг в друге, — объясняет она.
Джиа не ошибается в своем восприятии отношений Евы и Амелии. Я всегда наблюдал за ними с первых рядов, и иногда мне везло, что они давали мне возможность проникнуть в их мир.
— Честно говоря, — продолжает она, — отношения между вашей троицей всегда казались такими близкими.
Я пожимаю плечами, не желая говорить о Еве. Я выдавливаю из себя полуулыбку, хотя сил требуется невероятное количество. Мы продолжаем идти по богато украшенной лестнице, каждая ступенька скрипит под тяжестью наших шагов и истории, которую они несут.
По мере продвижения я вижу, что она хочет сказать что-то еще.
— Что?
Она вздыхает и качает головой.