— Например, вампир. Ты знал, что пока тебя не было, проклятых в городе прибавилось? Ковен не особо рад, мы договаривались, что эти… события не будут частыми.
Ещё бы. Но Влада больше беспокоило, что он действительно не знал о новых подопечных. Чёрт. А всего-то в кои-то веки решил развеяться в долгой поездке: сам виноват, теперь придется разгребать проблемы. Коротким кивком он подтвердил готовность помочь. Не то чтобы у него был выбор. Зоя явно повеселела и придвинула ноутбук обратно.
— Я отправлю тебе все материалы на почту. От имени Ковена благодарю тебя.
— Безмерно счастлив быть полезным.
— Не кисни. У этого города есть правила, и для общего блага и спокойствия лучше найти того, кто всё это начал. Всё, материалы на твоей почте. Если будут нужны какие-то ресурсы…
— Справлюсь сам. Спокойной ночи, Зоя. Впрочем, ночь только начинается. Советую прогуляться, осенний воздух прекрасен.
Влад поднялся и обошёл стол, чтобы пройти к дальней двери. Он не удержался и провел кончиками пальцев по пиджаку Зои, вдохнув то, как она вздрогнула, замерла, бросила на него короткий недоуменный взгляд — неужели?.. — но тут же взяла себя в руки и вернулась к работе.
Влад вышел из переговорной, напевая: “Славься, наша свобода, в рамках которой послушен народ”. Теперь ему точно нужен отдых. Выйдя на свежий сентябрьский воздух, Влад достал телефон и набрал последний записанный номер.
— Это Влад. Всё ещё хочешь поужинать? Я знаю хороший ресторан в Москве.
2. Кровь
Кровь.
Чёртова кровь, она едва вымывается. Из-под ногтей, с ткани джинс, из спутанных волос. Хочется орать, разбить зеркало, и этот порыв наполняет почти до краев.
На правой руке блестит кольцо, и, кажется, под лапками металла, удерживающего камушек, тоже кровь. Чёрт, чёрт, чёрт!
Джинсы проще выкинуть. Сырой воздух ванной холодит голые ноги. Под душ, смыть кровавые следы, разводы с рук и бёдер, на которых ещё видны синяки — от его страсти. Чёрт! Мысли как в лихорадке. Надо убрать следы. Следы ритуала, выйти из ванны, лечь в кровать… и не думать о том, что натворила!
Кровь. Чёртова кровь! Она везде. Ее слишком много. И я никогда от нее не отмоюсь.
Елена любила возвращаться домой с рассветом.
Ловить те моменты, когда дороги пусты и их омывают первые лучи солнца, а город возвращается из тьмы в свет, проступает сквозь дымку и обретает четкость линий. Казалось, у мегаполиса два лика: один наполнен мраком, и только огни становятся проводниками, и то — поверишь ли в них? Не уведут ли они, подобно болотным огням, туда, откуда нет возврата? И лучше помнить, что всё не то, чем кажется.
Другой лик — про свет. Про сияние стекла и отражения. Про четкие пути и далекий горизонт, про солнце между ветвей леса.
Елена любила обе стороны, а ещё лучше — проходить по грани между ними, жадно пить и тьму, и солнце, балансировать, желая познать и то, и другое. В Ковене это мало кто понимал, зато ценил тех, кто умеет говорить с тенями. С мертвецами. Кто бы караулил свежевырытые могилы, в которые опускали гробы с покойниками, кто бы зарывал старые кости, найденные в лесах, кто бы шептал колыбельные для неприкаянных душ.
Как было этой ночью. И теперь Елена возвращала себя из теней в свет.
Юркий мотоцикл взревел на последнем повороте и накренился слишком сильно, Елена поморщилась — усталость давала о себе знать, надо быть аккуратнее. И всё же внутри разливался приятный покой, какой возникает, когда знаешь, что хорошо выполнил свою работу.
Ворота у дома, конечно, были закрыты. Елена заглушила двигатель, ловко спрыгнула с кожаного сиденья и подошла к калитке. Лязгнул замок, открывая проход в дивный сад, где мерцала после ночи подсветка. Кожу кольнула защита, которая не пустила бы того, кто несет с собой запах смерти, но которая узнала хозяйку.
Дом выглядел молчаливым, дышал спокойствием. Тихий сад, веранда в первых опавших листьях, запах осени. Умиротворение.
Только бы ночь Леры прошла спокойно. До полнолуния неделя, но и растущая луна могла вдохновить сестру на прогулки, а те порой оборачивались спонтанными ритуалами.
Елена стянула шлем и устало потянулась. Конечно, это вышло совершенно не изящно, не как она представляла, но всё-таки так приятно! Вот поспит и займется йогой. Может быть.
Она тяжело поднялась на крыльцо и распахнула дверь на террасу, та недовольно звякнула старым стеклом с трещиной. Эта трещинка вилась, сколько Елена себя помнила. Отец каждый год думал поменять, а потом махнул рукой, теперь же Елена точно так же планировала заказать новое. И забывала.