Даррес вздохнул и отпил темную жидкость из стакана. По всей видимости, коньяк или еще какой-то крепкий напиток.
– Прости, сынок, не хотел тебя обидеть. Просто хочу предупредить. Это очень опасно. Я должен был убедиться в серьезности твоих намерений.
– Они серьезны, – смягчился Олсон.
Внезапно взрыв хохота вырвался изо рта Дарреса. Ричард сперва напрягся, но объяснение поступило достаточно быстро:
– Ой, ты видишь меня насквозь, сынок. Как же меня выбесило это сокращение… Совершенно внезапно, как гром среди ясного неба, они объявили, что запрещают входить на территорию источника духовности. И им теперь, видите ли, не нужны гиды. Но знаешь что? Богачи почему-то топтать святую землю могут!
Олсон это уже знал. Странный капиталистический мир, где только богатые могут быть верующими, но при этом как раз они-то и не хотят.
– Насколько это опасно? – спросил он. – Отправиться туда?
– Смертельно опасно.
– Что? – Рик был шокирован. – Почему?
– Это преступление, сынок. Конечно, нас не застрелят сразу же, коли мы сдадимся. Но полномочия у тамошней охраны есть. И если мы побежим… Или им покажется, что мы сейчас побежим… Никто их не осудит. – Сказав это, Даррес снова отпил из своего стакана, затем добавил: – Поэтому должен тебя предупредить: будут последствия. Ты честный человек, с карьерой, тебя в вузе держат на хорошем счету, стоит ли рисковать всем этим? Подумай. Серьезно подумай.
Пока Даррес продолжал пить, заставляя свои темные щеки краснеть, не краснеть даже – приобретать какой-то фиолетовый оттенок, Олсон снова взвешивал предстоящую поездку.
– Вы сказали, я честный человек. А как поступают честные люди? Они борются за то, во что верят, или прячут голову в песок?
Даррес немного помолчал, но отставил выпивку.
– Я понял тебя. Но не надо путать честных людей с чертовыми героями. Герои отважны, но не всегда честны.
Но Олсон уже устал от этого разговора. Он принял решение и не собирался отступать от него.
– Когда едем? – Он поднялся. – Я готов.
– Ого! Попридержи коней. То, что ты готов, не значит, что я тоже. Это рискованно для нас обоих, знаешь ли. Я должен подумать. Я тебе позвоню.
Ричард дал ему свой номер, хотя и знал, что это небезопасно. Но что ему оставалось? Он просто сказал Дарресу, в какие часы бывает дома. Так как университет был государственным, ему не улыбалось принимать рискованные звонки внутри этих стен.
Как только Олсон приблизился к железной двери, двое мужчин и женщина вошли внутрь. Рик прикинул, что они могли быть членами партии. Ни один из них и взгляда не бросил на выходящего Ричарда. Все они кинулись к Дарресу, вставшему с дивана, чтобы поприветствовать гостей своими объятиями.
– У меня с собой зажигалка! – один из мужчин весело пропел. – Мы можем поиграть в сожжение, ха-ха!
Все засмеялись глупой шутке.
Поднимаясь по лестнице, Ричард не мог избавиться от мыслей о том, что и создатель движения, и его последователи, мягко сказать, странноватые. Не пожалеет ли он, что связался с ними?..
* * *
Два дня ничего не происходило. Даррес-младший вел себя как обычно; когда они встречались в университетской столовой или административных помещениях, то общались как всегда. На третий день, когда лекция закончилась, Даррес-старший наконец позвонил.
– Приветик, Олсон. Я решил, какого хрена? Почему бы и не сделать это. Давай вторгнемся в Багровые Холмы!
Его небрежный тон разозлил профессора. Он прочел ему получасовую лекцию о том, как это опасно, а теперь звонит в университет и разговаривает так, словно просит рецепт какого-нибудь новомодного десерта!
– Я же сказал не звонить мне, когда я в университете! У правительства шпионы повсюду! Слишком опасно обсуждать сейчас Багровые Холмы. Я перезвоню.
Ричард сбросил, убрал телефон и обернулся. Кто-то стоял в дверном проеме. Это была его студентка. Алиса Робертс. Милая девушка с похвальной жаждой знаний. Он был удивлен, узнав, что высшую оценку она получает только по его дисциплине и по каким-то двум другим. Он был уверен, что она отличница.