– Что если он уже в коме? – сдавленным голосом спросила Сьюзен. – Слишком долго он не шевелится.
Рик снова впал в отчаяние.
– Зачем же я только взял его с собой? Как я посмею в глаза его родителям смотреть, если с ним что-то случится?
– А ты можешь тоже не вернуться, сынок, – подал голос Даррес, который все это время молчал. – Это война.
– Так лучше бы я умер.
– Не говори так! – воспротивилась Алиса. – Мы все выживем, все! – Несмотря на слова Сьюзен, Алиса снова начала трясти Тома, пытаясь разбудить. Слова Черной по поводу комы ужасали ее.
Томас наконец-то открыл глаза.
– Алиса?
– Да, дорогой, это я.
– Ого, тебя две… – Он слабо улыбнулся.
– Что?
– У него в глазах двоится, – тихо объяснила Сьюзен, так, чтобы слышали только они, а мальчик нет.
Том сфокусировал взгляд на лице Робертс.
– Алиска, ты мерцаешь… Ты здесь?
– Да, да, я здесь! – заорала она, словно боясь, что он не услышит.
– Пожалуйста, возьми меня за руку…
Алиса не могла не зарыдать. Она стиснула его ладошку, чтобы дать понять, что она рядом. Ричард вздохнул в глубоком отчаянии и спрятал лицо за ладонями. Подбородок Сьюзен начал трястись. Она положила руку на губы, чтобы сдержаться и не заплакать. Корсэл и Даррес смотрели на мальчика не отрываясь. Все они в тот момент поняли, что Том умрет очень скоро.
– Ох, мальчуган… – прошептал Даррес странным голосом, что кто-то, имеющий воображение и верящий в человечность Джона, мог бы счесть за скорбь.
– Что мы можем сделать?! – закричала Алиса.
Вместо бесполезных слов Рик просто погладил ее голове, а Даррес приложил указательный палец к губам, напоминая о необходимости быть тише воды и ниже травы.
– Алиса, мне очень жаль, – сказала Сьюзен, печально качая головой, – но мы абсолютно ничего не можем сделать.
– Давайте вызовем «Скорую»!
– Мы не можем. У нас нет телефонов. У Джека, возможно, есть рация, но все равно ни один вертолет «Скорой» не сможет сюда приземлиться и транспортировать мальчика в больницу.
– О чем вы говорите? – вновь разозлился Даррес. – Мы преступники для них, никто не должен знать, где мы, иначе мы все покойники. Так что никаких звонков и никаких раций. Пацан знал, что встретит тут свою смерть.
Удивительно, но Том услышал эти слова. Он прошептал:
– Он прав… Я хотел именно так… умереть. Но я хочу… вначале… знать… правду… И монахи… Мы должны… – Его речь стала бессвязной.
Алиса гладила его по волосам.
– Ш-ш, расслабься, Томми, отдохни… – Она не хотела, чтобы он умер. При этом она еще меньше хотела, чтобы он мучился от болей. Она была в замешательстве, не знала, чего желать для него и что думать.
Следующие пятнадцать минут Том попеременно то закрывал лаза, то открывал их и пялился на узкую линию ярко-голубого неба меж двух верхушек расщелины. В последний раз, когда он открыл глаза, выражение его лица было таким, словно что-то его изумило.
– Алиса… Алиса… – позвал он еле слышно.
– Да, я здесь, – ответила она сквозь рыдания.
– Я вижу его…
– Кого?
– Бога…
Он улыбнулся в последний раз и умер.
Глава 24
– Том! Том! – Алиса продолжала теребить худенькое тельце, не желая признавать, что мальчика уже с ними нет.
Даррес поднялся на ноги, говоря:
– Как бы больно ни было, нам нужно продолжать путь.
– Нет! – закричала она. – Мы не можем оставить его здесь!
– Слушай, я сыт этим по горло. – Он достал пистолет. – Мы уходим. Хочешь остаться – оставайся. Но только ты одна.
– Рик!
Сердце Ричарда болезненно сжалось.
– Даррес, знаешь, ты не один здесь с пушкой. Так что ты не можешь приказывать.
– Н-да? Зато я все еще один здесь, кто знает дорогу.
Корсэл тоже поднялся.
– Простите, но я с ним. Мы потеряли кучу времени. Мальчик мертв, я соболезную, но мы ничего не можем с этим поделать. И мы действительно должны выдвигаться, пока еще не слишком поздно. Вы же слышали вертолеты.