Ричард безмолвно пожал плечами. Он был слишком взволнован, чтобы говорить, но не хотел этого показывать. Он знал, что следующие несколько минут определят всю его дальнейшую жизнь, и это сводило с ума.
- Алиса, ты права, - тем временем говорила Сьюзен, - должна же быть справедливость. Иначе зачем жить?
В этот момент дверь домика открылась, и появился тот же самый человек.
- Наши Почтеннейшие Монахи были настолько любезны, что согласились встретиться с каждым из вас для приватной аудиенции. Следуйте за мной.
Они посмотрели друг на друга, затаив дыхание. Через несколько минут они получат все ответы.
- Заходя в комнату, поклонись, сложи ладони в знак смирения, - инструктировал мужчина по пути к одному из двухэтажных зданий. – Не говори первым и не касайся монаха. Обращайся к нему Ваше Святейшество.
Они вошли в дом и обнаружили себя в длинном темном коридоре. Красная материя была развешена и тут. Дверей нигде нет, комнаты отделены от коридора плотными многослойными шторами. Багровыми шторами.
Гид показал каждому, в какую комнату входить. Здесь им пришлось разделиться.
* * *
Входя в помещение, Джек сделал так, как велел мужчина. Поклонившись, он не удержался и начал разглядывать комнату и ее хозяина.
Каменные стены были разрисованы странноватыми символами и фигурами, которые наверняка имели какое-то религиозное значение. Перед хозяином стоял стол, покрытый багровой скатертью и глиняная миска на нем. Под столом покоилось ведро с какими-то ветками и засушенными корешками.
Мужчина восседал на высоком кресле, похожем на трон. На нем тоже были длинные одежды, как и у людей снаружи, только цвета иные – золотой и красный. Борода была настолько густой, что Джек не мог различить губ и подбородка. По этой причине глаза выделялись. В них было столько мудрости, что Корсэл внезапно осознал: он поверит всему, что скажет этот человек.
- Приветствую тебя, дорогой. Добро пожаловать в нашу скромную монашескую обитель.
- Добрый день. Спасибо, - ответил он рассеянно и еще раз поклонился, потому что не ожидал получить столь теплый прием и не знал, как иначе реагировать.
- Пожалуйста, назови свое имя и причину, по которой ты здесь.
- Э-эм… Меня зовут Джек Корсэл. Я здесь, потому что… - он ощутил комок в горле и судорожно сглотнул, - потому что моя семья была жестоко убита. Какой-то псих мучил и кромсал мою любимую жену и двух маленьких дочек, которые были единственной моей причиной жить. И я здесь, - он заговорил громче и увереннее, - потому что хочу знать, почему это случилось со мной. Почему это случилось с ними.
Он мысленно поощрил себя за то, что сумел сдержать скупую мужскую слезу, которая так и просилась на свет, и оставался спокойным – хотя бы снаружи. Не закричал, не заплакал – стало быть, настоящий мужик. Как-то так.
Монах тем не менее нахмурился. Он взял какие-то веточки и листочки из ведра и бросил в миску. Затем длинной спичкой поджег их. Глядя в огонь, монах велел Джеку подойти поближе. Прямо возле стола притаилась низенькая деревянная скамейка, и монах предложил Джеку сесть на нее.
- Спасибо, Ваше Святейшество, - ответил он, опускаясь на сидение.
Монах медитировал долгое время, вдыхая дым, поднимающийся из глиняной миски, в конце концов сказал:
- Это связано с твоей прошлой жизнью, Джек.
- Что? Какой жизнью?
Монах помолчал минуту, затем изрек:
- Ты пытал людей, Джек. Хороших людей. Женщин. Это вернулось к тебе бумерангом. Женщины, которых ты любил, которые были для тебя всем, умерли так же, как ты убивал в прошлой оболочке.
- Что?! Я бы никогда такого не сделал! Кто был этот человек?
- Это был серийный маньяк, твой предок. Вот почему больше чем через два века ты вернулся в эту же семью, чтобы завершить очищение.
- О нет! НЕТ! – Он быстро спрыгнул со скамейки и начал выхаживать по комнате. Может, это было неподобающее поведение для гостя этого непростого места, но ему было наплевать, а монах его в этом не упрекнул. – Это, должно быть, какая-то ошибка. Меня назвали в честь Джека, сына того маньяка, который застрелил собственного отца, чтобы остановить убийства. Пожалуйста, скажите мне, что это ошибка. Умоляю вас! Скажите, что я был тем Джеком, а не его отцом!