- Это невозможно, потому что твой отец был «тем Джеком» в его предпоследней жизни.
Корсэл замер на месте на мгновение, пытаясь переварить услышанное.
- Мой отец был Джеком? Тем Джеком, который убил своего отца – «меня»?
- Да, Джек.
Бывший полицейский вернулся на скамейку и попытался задать очередной вопрос, но все, что выходило из его уст, было:
- А что… что… В смысле, что…
- Глубоко внутри ты знаешь, что это истина. Твой отец был энергичным, смелым, быстро принимал решения. Поэтому он умер молодым. Поэтому он умер молодым и тогда, в той жизни, пережив отца всего лишь на год. А ты иной. Ты холодный, рефлексирующий, ненавидящий. Ты называешь себя мизантропом, но это не совсем так. Ты был им в прошлой жизни. А в особенности ты ненавидел женщин. Ты был уверен, что все они грязные и поэтому недостойны жить. Потому у твоей души заняло так много времени очиститься перед новой инкарнацией – два с половиной века. Да и то это мировоззрение так до конца и не стерлось.
- Нет! Этого не может быть!
- Прости, дорогой Джек, но это правда. У тебя есть еще вопросы?
- Да. Вы уверены, что серийный маньяк убивал только женщин? – Джек умышленно называл его в третьем лице, потому что не мог принять, что это он и есть. – Как мне рассказывал отец, Джек поехал к нему, чтобы предупредить о маньяке. Зачем тогда?
- История, передающаяся из поколения в поколение, всегда со временем искажается, с историей твоей семьи было так же, то, что тебе известно, не совсем верно. Твой предок осознал, что его отец имеет отношение к убийствам. Он сопоставил обстоятельства убийств с загадочной смертью своей матери. Да-да, ты в прошлом воплощении убил свою жену. Но твой сын не обладал достаточной смелостью, чтобы выяснить правду, он тешил себя иллюзиями, списывал на совпадения – до тех пор, пока мог. Пока не пропала еще одна девушка. Тогда у него уже не было выбора.
Джек скривился в злой усмешке.
- Значит, он все-таки не был героем. Та девушка умерла частично и по его вине.
Монах кивнул.
- Люди обожают навешивать ярлыки. Люди обожают ненавидеть, любить, восхищаться… И чаще всего люди восхищаются вещами и людьми, которые недостойны восхищения.
- Ага. И тем не менее главный виновник – это… Нет, я не могу… Я просто не могу поверить!
Правда в том, что Корсэл думал о женщинах, как о чем-то грязном, пока не повстречал Сьюзен. Правда, что его сердце наполнено презрением и, может, даже ненавистью. Но мысль о том, что его жена Джейн, его маленькие девочки и многие другие женщины были замучены до смерти либо из-за него, либо им самим, была слишком невыносима. Поэтому намного легче было не верить.
Но очищение не может происходить в отрицании. Поэтому монах сказал:
- Я покажу тебе, - после чего поднялся, встал около Джека, положил руки ему на затылок и опустил его голову в дымящуюся миску…
* * *
Сьюзен прошла через точно такое же приветствие с монахом, как и Корсэл. Но, в отличие от Джека, она была полна решимости узнать ответ на свой вопрос, поэтому говорила быстро и четко:
– Я хочу узнать, почему я одна всю свою жизнь. Почему Бог не посылает мне любимого человека? И найду ли я когда-нибудь свою вторую половинку?
Что-то начало дымиться в его миске. Сьюзен была настолько поглощена своими мыслями и чувствами, да и самим монахом, что даже не заметила, что именно он положил в посудину.
После глубокой медитации, во время которой он молчал и не шевелился, бородатый мужчина мягко заговорил:
– Нет. На земле твоей второй половинки нет.
Сьюзен приняла это со стойкостью. Она только спросила тихо:
– Вы можете сказать мне почему?
– Да. Это связано с твоей прошлой жизнью.
Она удивилась.
– У меня на самом деле была прошлая жизнь? – Она не знала, верить в это или нет. – Ладно. И кем я была тогда?
– Сьюзен, у тебя нет жениха здесь, потому что у тебя уже есть Вечный Жених – тот, что на небе. Ты посвятила свою жизнь Ему, обещала быть Его невестой, и это обещание должно растянуться на целую вечность, а не только на одну конкретную жизнь. Потому что для Бога нет жизненного цикла, для Бога есть только вечная Душа.