– Нет, спасибо.
– Отлично. Слушай… мне нужно еще поработать. Может, позже поговорим о новом сайте?
– С удовольствием. – Алиса осознала, что ей вежливо указывают на дверь, и поднялась. – Могу я воспользоваться ванной комнатой?
– Конечно! – Казалось, только в этот момент Олсон понял, как очевидно он выпроваживал гостью, и постыдился этого. Как будто его мысли были слишком далеко отсюда, чтобы озаботиться подбором более дипломатичных слов. «Что так сильно беспокоит его?» – подумалось ей.
Ричард проводил ее до двери в санузел. Внезапно Алиса почувствовала, что сейчас расплачется. Но почему? Потому что поняла, что он никогда больше не пригласит ее к себе? Ну и что? Она его студентка, между ними ничего не может быть.
В ванной она горько вздохнула и сотворила поистине странную вещь: взяла его дезодорант с полки и начала нюхать. Это ведь его запах…
– Идиотка! – прошипела она себе с раздражением. – Что ты делаешь?!
Кто-то осторожно постучал в дверь.
– Алиса, все в порядке?
Блин, она уже здесь довольно долго. Да еще и вслух ругается. А Ричард уже намекал, что она ему здесь сейчас не нужна. Да и вообще никогда не нужна…
Она вернула дезодорант откуда брала и покинула ванную. В тот же миг Олсон поспешно запихнул в карман какую-то бумажку, которую до этого читал. Он явно не хотел, чтобы она ее видела.
– Мистер Олсон, все в порядке? – рискнула она спросить, когда он подал ей пиджак. Сказав это, она поняла, как глупо это прозвучало, ведь он задал ей точно такой же вопрос полминуты назад.
– Да. А что?
– Вы нервничаете. Вас расстроил человек, который приходил?
– Нет. Он… просто ошибся дверью.
Сердце Алисы болезненно сжалось. У него явно неприятности. Ведь было очевидно, что он врет.
Глава 5. Сьюзен
Нет ничего удивительного в том, что Сьюзен Черная ненавидела свою жизнь. Если бы существовала премия Мисс Неудачница, то Сьюзен, бесспорно, бы выиграла.
Вы когда-нибудь задумывались над тем, что чувствует человек, ненавидящий свою жизнь? Каково это, когда природа совершила ошибку, подселив душу не в то тело? Или дала телу и душе другой разум? Другие стремления, другие таланты, другое мировоззрение? Что, если природа по ошибке дала человеку судьбу, не отвечающую его истинному предназначению? Что, если ты однажды понимаешь, что проживаешь не свою жизнь? Что, если твои пустые годы идут, а ты все надеешься и надеешься на чудо, но в один миг вдруг понимаешь, что то, что должно произойти, уже никогда не произойдет? Долго ли может прожить человек, никогда не улыбающийся, не испытавший ни разу чувство радости, не познавший счастья? Сьюзен знала ответ: тридцать пять лет.
Она стояла на мосту, на самом краю, и вглядывалась вниз. Река была спокойна и неглубока – в отличие от состояния ее души.
* * *
Ровно год назад, на ее тридцать четвертый день рождения, она уже была готова на этот шаг. Она вышла из дома с мыслями прекратить весь этот фарс под названием жизнь, однако по пути к мосту молилась Богу, чтобы он послал ей знак. Она была верующей и знала, что собирается совершить самый страшный грех, но при этом не могла продолжать эту агонию. «Жизнь – не что иное, как долгая агония перед смертью», – часто думала она. И тогда, на полпути к мосту, она встретила свою бывшую соседку, Анну Уоллес. Ее муж был сказочно богат. Они раньше жили в следующем вверх по улице доме, но потом переехали в более фешенебельный район – Вилингтон.
– Привет, Сьюзен, – Анна поздоровалась первой, что было удивительно, учитывая ее высокомерность.
– Привет, Анна.
– Почему такая грустная? Что-то случилось?
– Да не, я… просто гуляю. Как Эмили? – Эмили – дочь Анны, с которой Сьюзен сидела время от времени, когда они жили рядом.
– Ей четырнадцать исполнилось на днях. Ты можешь в это поверить? – Затем Анна стала жаловаться на то, как скоротечна и безжалостна жизнь. Сьюзен не перебивала. Не то чтобы она очень торопилась. Суицид может и подождать. – Сью, крошка, слушай. Ты работаешь где-то?
– Нет. – Это была одна из тысячи причин, по которым она ненавидела свою жизнь.
Почему-то Анна была счастлива, услышав это.