Отдать им должное, пару раз какие-то коллеги пытались познакомить Сьюзен со своими друзьями. Однако те, с кем ее знакомили, оказались странноватыми, а то и жалкими. В общем, ей никто не понравился, никто не заставил пресловутых бабочек плясать самбу. И в этом, кстати, не было ничего шокирующего. Это просто математика. Статистика, точнее, – тем более что Сьюзен потратила несколько лет на ее изучение. В мире несколько миллиардов мужчин, но мистер Настоящая Любовь только один. Отыскать его почти невозможно.
Однако Сьюзен верила в судьбу. Следовательно, она верила, что, чтобы получить любовь, нужно просто ее ждать. И она ждала.
Короче говоря, к тридцати трем годам она влюблялась дважды. Оба «принца» были женаты, к несчастью для нее, но к счастью для их жен. Ни вера, ни стойкие моральные принципы не позволяли Сьюзен вступить в связь с женатым. И она отказалась от любви. Дважды. И продолжала молиться, чтобы Бог послал ей правильного человека. Ее вторую половинку.
Ее последний день на работе выдался ужасным. Собственно поэтому он и стал последним. Она знала, что ее коллеги используют каждую свободную минуту, чтобы посплетничать, но она не подозревала, как далеко они могут зайти.
Проходя мимо туалета, где сотрудники организации постоянно курили и болтали, она случайно услышала часть разговора.
– Какая она жалкая, – хихикала Мелисса. – Сколько ей там? Тридцать с чем-то? Уверена, она ни разу даже не целовалась!
Сьюзен затормозила в недоумении. Это они про нее?! А про кого еще… Конечно, про нее…
– О чем ты? – спросила другая женщина, чьего имени Сьюзен не знала, ввиду того что она работала на другом этаже в другой фирме.
– Наша коллега, Черная. Ты видела ее. Темные волосы, коротышка… У нее никогда не было парня, прикинь?
– Так, может, у нее баба есть? – предположил Боб, весело хрюкая. – Может, она лесбиянка? А то уже век идет пропаганда толерантности, но на нетрадиционных по-прежнему косо смотрят, может, поэтому скрывает?
Два месяца назад Боб позвал Сьюзен на свидание. Она отказалась, потому что он ей не нравился. Была ли это его месть? Или он просто не мог поверить, что кому-то неинтересен, и так оправдал себя в собственных глазах?
Сьюзен не успела подумать над этим, так как Мелисса ответила.
– Да нет, если бы у нее была партнерша, она бы все равно целовалась. А каждый раз, когда я сосусь с Грегом при ней, она морщится как первоклашка. – Грег – муж Мелиссы, который работал с ними. – Я пыталась как-то доверительно поговорить, задавала такие вопросы, на которые она бы точно знала ответ, если бы хоть раз переспала с мужиком. Она лишь покраснела и вела себя так, словно ничего не поняла. Точняк, она девственница.
Взрыв хохота раздался за неплотно прикрытой дверью.
Сьюзен отнеслась болезненно к подслушанному разговору. Настолько болезненно, что тут же уволилась, не объясняя причин. Она понимала, что поступает опрометчиво, но она не могла больше работать с этими людьми и вести себя так, словно ничего не случилось.
Она не могла найти постоянную работу в течение долгих десяти месяцев, что было вызвано ее редкой специальностью и ненавистью к торговле и другим областям, куда брали с ее дипломом. Впрочем, она за это время понемногу подрабатывала, где могла. В том числе сидела с чужими детьми. Дочка Уоллесов уже подросла к тому моменту, да и семья уже переехала, но у ее бабушки было полно знакомых с маленькими детьми. Они все знали Сьюзен как доброго, неконфликтного человека и спокойно доверяли ей своих отпрысков.
Никакого удовольствия от этой работы она, сказать по правде, не получала. Видеть все эти счастливые пары с прекрасными здоровыми детишками только заставляло ее ненавидеть свою жизнь сильнее, ведь это было не чем иным, как каждодневным напоминанием о том, что она одинока.
Когда умерли ее бабушка с дедушкой (они ушли друг за другом в течение четырех месяцев), она впала в еще большую депрессию. Тоска настолько глубоко поселилась в ее сердце и так долго жгла его, что для нее непереносимым было просто видеть улыбающиеся лица на улице. «Почему они улыбаются? – молча недоумевала она. – Что такого может произойти в жизни человека, чтобы сделать его счастливым пусть даже на минуту? И если это в принципе возможно, почему этого не происходит со мной? Это несправедливо!»