Сьюзен показалось, что ее сердце сейчас взорвется от переполнявших эмоций. «Для тебя? Нет, для себя!»
– Конечно. – Она сумела сказать это сдержанным тоном.
Почему-то никому не пришло в голову спросить, отчего же Райан не может попросить своего водителя это сделать вместо Сьюзен. Может, для всех было очевидно, что она влюблена в него?
А как иначе? Он был прекрасен. Во всем.
Сьюзен ненавидела новый стиль в моде. Все носили темно-зеленое на вечеринки в высший свет. Двадцать «зеленых» людей из тридцати – это выглядело нелепо. Они были как сорняки на свежевспаханном поле, которые хотелось выдернуть, как делали древние люди. Даже подросток Эмили теперь носила только зеленое. В принципе Сьюзен понимала, откуда растут ноги у этой «моды». Технический прогресс стер с лица земли почти всю растительность. И модельеры решили компенсировать нехватку зелени на планете таким вот смехотворным образом. «Лучше бы снесли лишние небоскребы и заводы и посадили леса, – думала об этом Сьюзен, – вместо того чтобы ходить одинаковыми».
Сьюзен ненавидела этот цвет всеми фибрами своей души. Зеленый олицетворяет собой юность – то, чего у нее никогда не было. Теперь она начинала понимать, что имела в виду бабушка, настойчиво отсылавшая ее в студенческое общежитие.
Так вот, Райан не гнался за модой. Он всегда носил классические черные костюмы. Он любил говорить, что классика никогда не выходит из моды, и такие костюмы будут носить еще много тысячелетий, пока на планете не станет совсем уж жарко для них. Из-за уничтожения почти всех архивов невозможно было установить, носили ли их постоянно в Прежние Времена, или только по каким-то случаям, однако, видя, как Райан хорошо смотрится, Сьюзен надеялась, что всегда.
– Вот мы и дома, – по-простецки заявил Райан, приглаживая свои длинные черные волосы, когда они переступили порог особняка на Одиннадцатой.
– Ого! – воскликнула Черная, осматриваясь.
Он сразу повел ее в спальню, объясняя тем, что хранит там все ценные вещи, в том числе дорогие ткани.
Сьюзен была шокирована, когда Райан тут же притянул ее к себе и начал целовать. Она оттолкнула его.
– Что ты делаешь? – прошептала она, прижимая ладони к враз покрасневшим щекам. – Где шелк?
– Ну прекрати, – отмахнулся он с самодовольной усмешкой. – Анне не нужен никакой дурацкий шелк. Она поняла, что мы хотим друг друга, и отпустила тебя. Ну не прелесть ли твоя подруга?
– Нет!
Черная попыталась объяснить свои моральные принципы в вопросе отношений. Ей нужно хорошо узнать человека, прежде чем спать с ним. А за эти долгие двенадцать месяцев они не проговорили нормально и десяти минут. Она хочет подождать, когда он вернется, чтобы начать полноценные отношения.
Но Райан не был настроен ждать. И тем более он не был настроен что-то там начинать. Он просто хотел с ней переспать – здесь и сейчас.
Сьюзен разозлилась, услышав это, и наорала на него. Сбежала с лестницы и покинула дом, громко хлопнув дверью. Затем притормозила на пороге и задумалась. На прошлой неделе ей стукнуло тридцать пять. Тридцать пять! Она никогда не думала, что зайдет в своем целомудрии так далеко. Она ждала своего единственного, свою вторую половинку, слишком долго. Скоро ей стукнет сорок, затем пятьдесят, шестьдесят… Что после? Смерть? И она никогда не узнает, что такое нежность и ласка? Она не была уверена, были ли ее чувства к Райану настоящей любовью, но ведь какие-то чувства были! И когда в последний раз ей настолько нравился неженатый мужчина? Никогда!
Короче, она вернулась. Он удивился, но в хорошем смысле. Он хотел ее. Ну то есть… до того момента, когда узнал правду.
Белый был недоволен и даже немножко зол. Почему – Сьюзен не могла даже представить. Что плохого в ее чистоте? Но он сказал, что она слишком стара для этого, да и от кого-то помоложе ему, прямо сказать, этот подарочек тоже не нужен.
– О чем ты только думала все это время?! Теперь слишком поздно. Никто тебя такую не захочет! – бросил он ей напоследок.
Сьюзен не помнила, как добралась до дома. Она только могла вспомнить, как Анна уложила ее в постель и принесла теплого молока, чтобы помочь ей уснуть. Сьюзен отдалась дреме с чувством невыразимой благодарности к приятельнице. Но снились ей кошмары.