– Бежим! – заорал предводитель. Раздалось дружное топанье тяжелых ботинок. Ричард тоже подчинился команде, но кинулся в противоположном направлении, решив, что сам по себе имеет больше шансов.
Он бежал вдоль Тридцать Седьмой улицы пока не заметил полицейскую машину, паркующуюся на перекрестке с Двадцать Первой авеню. Он резко свернул на Двадцать Вторую и продолжил бег. Когда он ощутил нехватку воздуха, он оказался в тупике. Рик пялился в бетонную стену в замешательстве.
Внезапно что-то загремело возле левого уха. Он подпрыгнул и медленно повернул голову влево, напуганный до смерти. Это была всего лишь крыса, вылезающая из железного мусорного бака, из-за чего крышка билась об основание с громким лязгом. Олсон почти ругнулся на крысу матом, пытаясь вспомнить, когда их видел в последний раз. Он так долго не высовывался из свого благополучного района, что, возможно, только в детстве, да и то на картинках.
Испустив вздох облегчения, он отвернулся от мусорного бака, погруженный в воспоминания о детстве и учебниках биологии. Появившийся будто из ниоткуда луч света на миг ослепил его.
– Руки на стену! – скомандовал полицейский.
Все кончено, думал Рик, поднимая руки в воздух и поворачиваясь к стене.
* * *
Было ли это подставой с самого начала? Может, Даррес-младший доложил о нем в первый же день, как состоялся их разговор? И все прочее было одной большой подставой… Или, может, в рядах оппозиции затесался шпион? Или… Кто еще об этом знал?
Алиса! Нет, нет… Это невозможно. Она ведь не слышала тот разговор с Дарресом в университете. Или все-таки слышала? Выглядела она довольно взвинченной, когда он положил трубку, но ничего по этому поводу не сказала. И она так чиста, так невинна… А еще – Олсон знал – была в него немного влюблена. Ни за что бы она не настучала на него. Но кто настучал?
Их было двое. Пока один обыскивал площадку с фонариком, ожидая найти сообщников, прячущихся, надо полагать, за мусорными баками, второй приблизился к Ричарду и проверил его карманы.
– Есть документы, – сказал он своему напарнику.
Рик все еще стоял лицом к стене, поэтому не видел, но почувствовал, как полицейский достал у него из кармана карточку.
– «Университет Культуры Прежних Времен, Ричард Олсон, профессор литературы Прежних Времен», – зачитал он. Затем опустил Ричарду руки, повернул к себе лицом и отдал документы. – Простите, профессор. Вы можете идти.
– Что?! – Ричард на автомате убрал карточку обратно в карман, при этом пребывая в состоянии шока. Его отпускают? Он был настолько удивлен, что даже не подумал о том, что этот вопрос мог вызвать подозрения. Ведь честный человек не должен удивляться, когда после обнаружения ошибки перед вами извиняются и позволяют уйти.
Тем не менее полицейский объяснил:
– У нас есть наводка, что оппозиция частенько собирается в этом районе для планирования антигосударственных кампаний. Я вижу, что вы работаете на правительство, профессор. Так что вы делаете здесь?
Как иронично. Его работа в университете, учрежденном государством, спасло его свободу. А то и жизнь – учитывая, что они сделали с Джонсоном.
Но расслабляться рано. Им нужны ответы.
– Я был в клубе на Девятнадцатой авеню и, видимо, заплутал…
– О! – Полицейские восторженно причмокнули. – Стрип-клуб «Люси»?
Единственное, что знал Олсон, это то, что на указанной им улице был какой-то развратный клуб. Ни названия, ни специфики он не знал.
– Э-э, наверно… То есть да.
Оба заржали.
– Передавайте горячий привет Кармен, если увидите ее в следующий раз.
Ричард, естественно, не имел понятия, кто такая Кармен, и ему в принципе было наплевать, но он покорно кивнул.
Полицейские, почуяв родственную душу, предложили довезти профессора до дома или хотя бы какого-то безопасного места, откуда он мог добраться сам, но Ричард отказался и вызвал такси.