– Когда мне сообщили, на что они способны, в моей голове словно что-то щелкнуло. Наконец появилась надежда, что я разберусь в своей одержимости. Что, если я действительно был им? Тогда я не могу продолжать, эта страсть медленно губит меня, стирает, кто я есть. И как я могу прославлять Сермондо, если я и есть Сермондо? Я же не могу быть фанатом самого себя, это абсурд, нарциссизм! Поэтому, если я узнаю, что это так и есть, я остановлюсь. Это единственное, что способно остановить меня. Я стану наконец собой. Что умерло – то умерло, я просто приму это. Но если нет… – Он растерянно пожал плечами. – Значит, я просто продолжу делать, что делаю.
Она смотрела на него с застывшими слезами в красивых зеленых глазах. Прошептала:
– Я целиком и полностью понимаю тебя.
– Надеюсь, ты также понимаешь, что такой сильный риск может быть оправдан, только если ты не можешь продолжать жить, не имея ответов. Я поделился с тобой. Я не могу продолжать. Думаю, будет честно, если ты теперь расскажешь свою историю. – Олсон скрестил руки на груди, показывая, что он весь внимание.
Она глубоко вздохнула, затем выпалила:
– Мне кажется, я Валерия.
– Что?! – Ричард испытал шок. А потом был готов засмеяться. – С чего ты это взяла?
– Но… – Она выглядела удивленной и даже немного разочарованной его реакцией. – Но ты же сам…
– Алиса, о чем ты? Я никогда не думал, что ты перерожденная Валерия, и никогда этого не говорил.
– Но… – беспомощно повторила она. – В классе. Когда ты декламировал стих, ты смотрел на меня. Златые кудри, зелень глаз. Вспоминаешь?
Да, к сожалению, он помнил. Девушка очень красива. Но когда он читает поэзию Сермондо, ее лицо становится чем-то большим, чем просто красивым. Оно становится нужным – как воздух, как вода, как сама жизнь.
Ричард Олсон, профессор вуза, сотворил еще одну глупость. Хотя их и так было предостаточно за последние дни. Поддавшись сиюсекундному импульсу, он поднялся, прильнул к лицу Алисы и поцеловал ее.
Глава 9. Алиса
2 дня назад
– Где ты была? – набросился на нее отец, как только она переступила порог дома.
– Я… – Алиса онемела не только оттого, что не хотела говорить, где была, но и оттого, что ее родители почти никогда не интересовались ее жизнью. Они всегда работали и, даже если она оставалась на ночь у Тамары, никогда не звонили, чтобы выяснить, где она. Может, потому, что других мест, кроме подруги, у нее просто не было и даже без звонка было ясно местонахождение дочери? Так или иначе, но они не спрашивали. Однако в тот день что-то изменилось.
К счастью, так и не дождавшись ответа, ее отец сменил тему.
– Мне нужны твои документы, чтобы открыть счет в банке. – Оказывается, только поэтому он спрашивал, где она была.
– Зачем?
– Алиса, – вступила в разговор мать, – делай как велит отец. Мы работаем в банке, мы лучше знаем.
Вот они – ее родители. Они всегда знают лучше, потому что много учились, закончили с отличием и ориентировались в финансовой деятельности не хуже, чем в собственном доме. Кроме того, ее отец когда-то давно преподавал финансы и бухучет в вузе, там-то они с мамой и познакомились. Кстати говоря, она была его студенткой.
Отдав отцу документы, Алиса попросила родителей рассказать историю их знакомства.
– Опять? – изумилась миссис Робертс (дочь часто просила это рассказать), но быстро принялась за повествование, в процессе которого часто обменивалась взглядами со своим мужем, счастливо улыбаясь. Это была главная причина, по которой Алиса задавала этот вопрос снова и снова. Ее родители были настолько зациклены на своей работе, деньгах и бытовых вопросах, что весьма редко находились в хорошем настроении. Вечно в спешке, вечно на нервах, вечно злые. Только возвращение к прошлому могло принести этой семье мир.