– Ясно. Тогда, возможно, этот преступник хочет себе новые документы – в случае, если фотка его. Ну или это фото будущей жертвы, а он киллер – в случае, если не его. Извини, больше ничего не могу придумать.
– Ах вот оно что… – Алиса кивнула. – Думаю, ты прав. Когда дочитаю, сообщу. Пока.
Алиса сбросила звонок и открыла карту еще раз. Возле Тюльпанового парка была фотостудия. Конечно, Олсон не нанимал киллера и сам им не был, это очевидно. Так что вариант оставался только один.
«Ты успеешь, если поторопишься», – сказала она себе, глядя на часы. Затем новые вопросы родились в ее голове: «Ты серьезно хочешь это сделать? Ты и впрямь готова зайти настолько далеко?»
Она стояла возле окна, осматривая двор и сжимая рот руками. Пока она размышляла, она слышала, как ее родители снова начали ссориться. Они постоянно орали, нервничали и спешили.
Ее родители хотели, чтобы она пошла по их стопам и стала финансистом. Она все же отстояла свое право заниматься тем, чем хочется, и поступила в Университет Культуры Прежних Времен. «И что дальше?» – спрашивали часто они. Затем и вовсе махнули на нее рукой, а однажды отец вдумчиво молвил: «Надо отдать ее за кого-нибуд побогаче, тогда плевать на специальность». Почему люди постоянно думают о том, где взять побольше денег, и никогда не думают зачем? Зачем им деньги – еще и еще? Зачем они делают то, что делают? Почему не задумываются над тем, что происходит: то ли это, что должно было произойти, или что-то случайное, хаотичное? Почему не задумываются над тем, зачем они живут?
Ее родители получили свои ответы двадцать лет назад. Почему она не может получить свои?
Она решилась. Она поехала туда на такси (в Объединенной стране можно водить, только став совершеннолетним, и по всей стране этот возраст – восемнадцать лет). Она сделала фотографии и отправилась в парк.
…Теперь она знала, что это было лучшее решение, которое она когда-либо принимала, потому что через несколько часов после этого мужчина ее мечты поцеловал ее.
* * *
Поцелуй длился всего три секунды. Затем Олсон отпрянул, выкрикнув проклятие, и ударил столешницу кулаком.
– Алиса, прости меня. Я не должен был… Не знаю, зачем я… – Извиняясь, он не смотрел на нее.
– Рик, – пробормотала она смущенно и сделала шаг к нему. – Все хорошо.
Она дотронулась до его плеча, затем погладила по спине, но Олсон дернулся в сторону, словно она была прокаженной.
– Нет-нет! Это плохо! Я не могу.
– Но почему?
Наконец он воззрился на нее, все еще обуреваемый раздражением на самого себя.
– Потому что я твой учитель! Это неэтично.
– Это единственная причина? – спросила Алиса. Это было важно. Чувствует он что-то к ней или нет? Если нет, зачем целовать?
Он помолчал, затем ответил:
– Да. Это единственная причина.
– То есть, не будь я твоей студенткой, ты бы встречался со мной?
Ричард вздохнул.
– Алиса… Я сильно старше.
– Это не важно! Мой отец на двадцать лет старше моей матери. – Он не ответил. – Ладно… – Она опустила взгляд на пару секунд, затем с новыми силами подняла глаза. – Так как насчет Багровых Холмов? Мы едем вместе?
Ричард молчал. Алиса стояла в двух шагах от него, хотя больше всего сейчас хотела броситься ему на шею.
Пауза длилась долго. Для Алисы – слишком долго. Наконец он сказал с напряжением в голосе:
– Мне нужно обдумать это.
«А сейчас ты что делал?» – хотелось ей спросить, но она только молвила вопросительно:
– А я?..
– Иди домой. Когда приму решение, позвоню.
* * *
На следующий день после лекций она пошла к Тамаре. Они делали домашку, сплетничали, смеялись, но настоящие эмоции Алисы каким-то образом проникали в окружающую среду, потому что подруга внезапно сказала:
– Выглядишь расстроенной и чрезмерно задумчивой. Что случилось?