– Я пообщалась с пастором на твою тему.
– Спасибо, – обрадовался Том, потому что в приливе благочестия, который он испытал в храме, сам об этом попросил.
– Пастор сказал, что это очень хорошо, что ты пришел к вере. Вера будет помогать тебе.
Том помолчал, ожидая продолжения. Но его не поступило.
– И все?!
– Продолжай ходить в храм, вот что он сказал. И не сомневайся в вере.
Том фыркнул.
– Конечно, он так скажет, «в нашем полку прибыло» и все такое. А дальше-то? Где ответы на мои вопросы?
– Если ты не веришь в это, зачем ходил со мной? – по голосу было ясно, что тетя обиделась.
– У меня накопились вопросы. Я надеялся, что Бог или его законные представители на земле ответят на них. А твой пастор, по-моему, отвечает шаблонными фразами, чтобы не… – Но тетя уже, разозлившись, бросила трубку. Хотя она и жалела больного мальчика, но Бог для нее был важнее, и насмешек над верой и пастором она не позволяла даже страдающим людям.
Том был озадачен. Почему для одних людей такой эфемерный ответ достаточен, а для других нет? Это с ним что-то не то? Ну хорошо, допустим, нельзя сомневаться. Но если есть Бог, почему он позволяет людям страдать? Зачем дает такие жуткие болезни и дикую боль? Если это все для того, чтобы помочь ему свернуть с плохого пути на праведный, зачем так скоро забирать жизнь? Или трехмесячная «хорошесть» перекрывает четырнадцатилетнюю «хулиганистость», и он теперь попадет в этот самый Рай? Допустим. Но он не хотел умирать сейчас.
Будучи здоровым, он плевал на жизнь. Разбивая отцовскую машину, он скрытно надеялся умереть в ней, чтобы больше не видеть своих родителей, их кислые рожи и не слушать их упреки. Но он не получил в той аварии ни царапины. Однако, будучи болен, он хотел, чтобы жизнь продолжалась, и он был счастлив видеть свою семью каждый день.
Если Бога нет, это бы объяснило все зло, все плохие вещи, происходящие в мире. Но почему тогда его жизнь изменилась так внезапно? Кто руководил этим процессом? Откуда у него чувство, что что-то мистическое и необъяснимое с ним произошло?
Так есть ли Бог?
* * *
Он слышал о Багровых Холмах от своих родителей. Они всегда осуждали тех, кто пытался незаконно проникнуть на эту территорию. Когда он был здоров, он хотел туда прокрасться, просто чтобы выбесить родителей и всех, кто работает на правительство. Теперь он хотел того же самого, но по иным причинам. Он слышал, что монахи знают всё и обо всем. По этой-то причине люди продолжали карабкаться по холмам и нарушать закон – лишь бы с ними встретиться. Так что монахи – единственные, кто может знать, существует ли Бог.
Тому нравилась Алиса, подруга его сестры. Она всегда была с ним приветлива, даже в те времена, когда он еще был лжецом и мелким воришкой. Она симпатяшка и забавная. Ему всегда было приятно с ней разговаривать. Его родители старались не говорить при ней о Багровых Холмах, но каким-то образом она узнала об этом месте.
Он поймал выражение ее лица, когда отец сказал, что хочет скорейшей казни для Джонсона – преступника, проникшего на территорию Багровых Холмов. Она испытывала ужас и отвращение. Том понял, что она либо испытывает жалость к тому мужчине, либо знает о том месте и его истории. Это было несколько недель назад. И теперь она реально собиралась туда. Какой у нее мотив? Может, она тоже хочет узнать, есть ли Бог? Так или иначе, то, как она среагировала, когда он увидел снимок в ее телефоне, возбудило его любопытство. Так что, когда Тамара отослала его, он остался за углом дома подслушивать. Алиса не созналась, куда она собирается ехать, сказала сестре, что это тайна. Насколько Том знал, единственное место, о котором говорят с такой секретностью, – Багровые Холмы.
Тем не менее, ввиду того что он не был уверен, Том вел себя так, как будто все уже знал – брал ее «на понт», короче говоря. Алиса испугалась и ничего не отрицала. Значит, он прав.
Алиса сперва не хотела брать его в Багровые Холмы, поэтому Том начал ее шантажировать тем, что расскажет родителям. Конечно, он не собирался ее закладывать. В любом случае – даже если бы в итоге отказала. Но он должен был так сказать, ведь это его единственный шанс попасть к монахам до того, как он умрет.