Алиса настолько отвлекалась на мысли о взаимоотношениях брата и сестры, что не сразу поняла: вопрос адресовался ей.
- Не знаю. – Она покраснела. – Но кольца на пальце нет.
- Ой, ну ты и отсталая, - Тамара махнула на нее рукой, услышав явную глупость. – Никто их не носит уже несколько десятков лет. Ты должна его спросить напрямик.
- Давай не будет об этом. – Алиса быстренько открыла учебник, дабы продемонстрировать, что она занята.
Тамара хмыкнула, но согласилась не пытать больше подругу.
Когда они закончили домашку, миссис Мэйсон спросила, будет ли Алиса с ними ужинать. Алиса отказалась, сославшись на мать, велевшую ей вернуться домой пораньше, однако это было ложью. Ей хотелось найти и прочитать как можно больше произведений Сермондо до завтрашней лекции.
Как выяснилось, не так много стихотворений этого поэта можно найти в Сети. Однако ей понравилось все, что она отыскала и прочла. Может, у мистера Олсона есть старые бумажные книги или доступ к закрытым литературным порталам?
На следующий день, входя в аудиторию, она надеялась, что профессор почитает еще несколько стихов Сермондо, но этого не произошло. Более того, они в этот раз проходили совершенно другого поэта. Поэтому, когда лекции закончились, Алиса вышла из аудитории вместе со всеми, но в коридоре притормозила и, сказав Тамаре, что забыла электронную карту студента на парте, пошла обратно. Подруга осталась ждать ее возле лифта.
Возвращаясь, Алиса думала, сколько еще лжи слетит с ее уст, ведь до ее легкой влюбленности в профессора она никогда никого не обманывала и вообще всегда считала ложь – любую, даже самую маленькую – подлостью.
Приближаясь к дверям аудитории, она услышала, как профессор говорил по телефону. Алиса остановилась на пороге, ожидая, когда он завершит разговор, и обдумывая, какими именно словами изложит свою просьбу, когда уловила нечто ужасающее.
Мистер Олсон, не видя ее на пороге аудитории, резко говорил:
- Я же сказал не звонить мне, когда я в университете! У правительства шпионы повсюду! Слишком опасно обсуждать сейчас Багровые Холмы. Я перезвоню.
Он поспешно сунул телефон в карман, повернулся… и увидел Алису, стоящую в дверях. Его красивое лицо побледнело, кадык нервно дернулся. Он был перепуган до смерти.
Глава 2. Ричард
Ричард Олсон был слишком мал, когда завершилось Великое Слияние, и не помнил о тех временах практически ничего. Его отец рассказывал ему, что в течение двадцатилетнего периода крупнейшие и наиболее влиятельные страны медленно поглощали все остальные, одну за другой, а затем соединились в одно гигантское Объединенное Государство. Подрастая, он начал задаваться вопросом, почему это случилось. Его отец говорил ему, что объединение всегда выгодно для монополистов. Одна компания, регулирующая цены и условия сервиса в отдельно взятом сегменте услуг, или одна страна – какая, по сути, разница? Страдает всегда конечный потребитель. Раньше, если тебя не устраивало жить в какой-то стране, ты мог переехать практически в любую точку мира. Ты сам выбирал, где жить. А теперь ты не можешь сбежать в другую страну, потому что все, что осталось – Объединенное Государство. Некуда бежать. Но все остальные почему-то были удовлетворены сложившимся положением вещей. Или просто привыкли подчиняться? За эти нетривиальные воззрения его отца всегда дразнили консервативным фриком. Поначалу так думал о нем и Рик.
Однако, когда он закончил школу и решил поступать в Объединенный Литературный Университет, он осознал, что там не учат практически ничему, кроме творчества современных писателей, прославляющих Великое Слияние и Объединенное Государство. В течение первого года обучения он обращался к каждому профессору по вопросу литературы Прежних Времен. К счастью, в эти годы правительство наконец перестало уничтожать культурные и исторические артефакты, и хранить книги Прежних Времен уже не каралось тюремным заключением. С помощью стареньких профессоров, верных классической литературе, Ричард познакомился с творчеством прошлых писателей – той его частью, которое сумело пережить создание Объединенного Государства.
Вот тогда-то с ним впервые произошло что-то поистине мистическое. К нему попали стихи Сермондо. Он начал читать, и словно невидимый кинжал пронзил его сердце – это были все его мысли, его чувства, его собственный опыт. Но они были положены на бумагу такими словами и выражениями, которые Олсон никогда бы не смог использовать. Сермондо был гением. Настоящий гений не только своего времени, но и всех времен – и новых, и старых, и каких-нибудь еще будущих. Олсон прочел все произведения Сермондо взахлеб и не сразу понял, что плачет.