Это заключение рождалось из его мизантропии. Он не любил людей, так как считал их плохими, грешными, самовлюбленными эгоистами – всех их. За исключением умерших героев-предков, конечно.
Короче, он вернулся домой. Шел ноябрь…
* * *
Одиннадцать месяцев спустя он все еще не мог выносить утро без трех любимых девочек. Днями и вечерами он гонялся за преступниками, расследовал запутанные дела и занимался документами – как и тогда. Он всегда возвращался домой не раньше полуночи, ел и ложился спать, тут же отрубаясь из-за усталости. Поэтому дни и вечера для него несильно изменились. А вот утро… Как сильно он раньше любил начало дня, так же сильно теперь его ненавидел.
И теперь он смотрел в зеркало, пытаясь вспомнить, в котором часу предстоял отлет в Багровые Холмы. В последние месяцы он стал жутко рассеянным.
После душа он вернулся в спальню и включил телефон. Вчера он сделал запись о предстоящем рейсе. Где же она? Ах, ну вот же…
Итак, если он поторопится, то успеет.
Он взял такси, чтобы добраться до частного аэропорта ОСБ. Да, у ОСБ имелись в распоряжении собственные аэропорты с самолетами и вертолетами. Теперь он понимал, насколько выгоднее быть агентом ОСБ, нежели простым полицейским. Будучи полицейским, ему приходилось перемещаться посредством общественных аэропортов и железнодорожных вокзалов, чтобы поймать преступника. Конечно, в разных частях страны расположены сотни отделов полиции, однако, если какой-то человек нарушил закон в пределах подведомственного ему района и сбежал, то это была работа Джека найти его. Да, полицейские из других отделов могли помочь ему, зная, что этот преступник прячется на их территории, но редко это делали: имели полным-полно собственной работы. Джек не удивлялся этому. Он знал, что люди омерзительны. И все они одинаковы во всем мире.
ОСБ дали ему частный самолет с пилотом, который доставил Джека до ближайшего к Багровым Холмам аэропорта. Оттуда он взял вертолет и приземлился прямо возле ворот. Забор, огораживающий территорию, казался весьма внушительным ввиду венчающей толстые бетонные плиты колючей проволоки и проходящего по ней тока. Никто никогда не попадет внутрь, минуя ворота. А ворота охраняла куча вооруженных солдат.
Агент, который был главным над солдатами, прорычал Джеку:
– Ты кто такой? – несмотря на то, что тот пока еще был в пятнадцати шагах.
Корсэл подходил, не реагируя. Он считал это невоспитанным – кричать с такой большой дистанции, когда можно подойти и поговорить нормально. Солдаты, видя это, подняли автоматы. Но Джек знал, что его не застрелят. Он прочитал их кодекс еще на борту. Легальным является стрельба только внутри Багровых Холмов. А он все еще был снаружи.
Проблема, однако, кроилась в том, что они испугались такой реакции. Он просто шел на них, вооруженных людей, под прицелами десятка автоматов, и ни один мускул его лица не дрогнул. Они такого никогда не видели. Они пока еще не знали, что Джек Корсэл не боится больше ничего. Он – сама сталь.
– Кто ты такой? – повторил агент. – Отвечай немедленно!
Между ними оставались три шага. Джек сперва сделал два из них, чтобы оказаться с этим человеком лицом к лицу, затем ответил:
– Я здесь теперь работаю, – и передал свою карточку.
Удивленный, агент взял ее и вставил в считывающее устройство. Его лицо вмиг просветлело.
– О, мистер Ко́рсел!
– Корсэл.
– Пропустить! – приказал он, и солдаты посторонились, чтобы он смог пройти.
На территории агент с воодушевлением сообщил:
– Вон ваш партнер, – показывая на другого парня в черном, стоящем на пороге кафетерия. – Смит! – позвал он громко. Мужчина услышал и лениво потопал к ним. – Он научит тебя всему, – заявил напоследок начальник и скорыми шагами подошел к Смиту, чтобы прошептать тому что-то на ухо. Смит глянул в сторону Джека с жалостью (о нет! это последнее, что ему было нужно!) и кивнул.
– Привет, – сказал «партнер» дружелюбно Джеку, приблизившись. Это был высокий человек с очень загорелым лицом. Возможно, побочное явление местного климата, а может, особенность его кожи.