Почему-то в этот момент к Алисе пришла мысль, что у этой истории будет плохой конец, если она расскажет ей всё. Что-то вроде интуиции. Но Тамара была ее подругой. Ее единственной подругой. А Том – ее единственный брат. Она имела право знать.
– Мы едем в Багровые Холмы, – выпалила Алиса.
– Что?! – Тамарины глаза едва не выскочили из орбит. Алиса никогда ее такой раньше не видела. Она была в бешенстве. Она орала как сумасшедшая. – Место, из-за которого людей казнят?! Вот куда ты берешь моего брата?!
Алиса тем не менее оставалась спокойной. Насколько это возможно в данных обстоятельствах, по крайней мере…
– Людей казнят из-за попыток убить конгрессмена. Монахи не имеют к этому отношения.
– Ты ничего не знаешь! Он попытался убить того человека именно после разговора с монахами! Это мой папа в правительстве, а не твой, я лучше знаю!
Алиса покачала головой в несогласии. Еще один человек, который считает, что «лучше знает». Мало ей ее родителей!
– Совершить убийство – это всегда решение одного конкретного человека. Мы не можем винить монахов за действия других людей. Я не собираюсь никого убивать, что бы они мне ни сказали. И Том, думаю, тоже.
– Тогда зачем? Зачем вы едете туда? Посмотреть на кучку чокнутых отшельников? Иди в зоопарк, там поинтереснее!
– Вот как ты видишь это? – Алиса почувствовала себя оскорбленной, хотя никогда в жизни не видела монахов. – Посмотри на себя! Том и я собираемся встретиться с монахами, потому что мы духовно развитые люди. Нам нужно знать, какова наша миссия на земле, почему мы здесь. И слишком примитивно с твоей стороны не понимать этого!
– О чем ты говоришь? Все эти мысли профессор Олсон вложил в твою голову, не так ли? Он сумасшедший, неужели ты не видишь? И ты скоро тоже спятишь, если будешь и дальше с ним встречаться!
Алиса была так возмущена этими словами, что ощутила почти физическую боль в области сердца.
– Это неправда! Он умен. Он понимает жизнь, а ты нет. У него такие же причины отправиться в Багровые Холмы. Он хочет узнать, кто он и чем он должен заниматься. Тебе бы не помешало хоть раз самой об этом подумать! Какой будет твоя жизнь, а? Как у муравьишки? Университет – дом, дом – университет. Затем работа – дом, дом – работа. И так шестьдесят лет кряду. Тебе этого хочется, да?! – Алиса тоже сорвалась на крик. – И ты будешь работать не потому, что тебе это нравится, не потому, что ты нашла себя и знаешь, чем хочешь заниматься. Нет. Ты просто будешь такой же, как и все! Как твои родители. Только еще хуже. Они работают на правительство, потому что верят в него. А ты, Тамара? Во что ты на самом деле веришь? В работу только ради денег? В конформизм? В рабское послушание? И однажды ты выйдешь замуж. Но не потому, что встретишь мужчину, без которого не сможешь прожить. Ты выйдешь замуж, потому что все будут ожидать этого от тебя. Твоей семье понравится этот парень. Он милый, он верит в то, во что они верят, он похож на них. Возможно, он даже тоже будет работать на правительство. И ты скажешь: «Хорошо, папочка, я выйду за него, если ты этого хочешь», потому что ты, Тамара, долбаная конформистка! У тебя нет и никогда не было собственного мнения!
Мэйсон стояла напротив своей подруги и молча смотрела ей в глаза немигающим взором. Она была как натянутая струна, казалось, надави чуть сильнее – порвется. Или взорвется – и взрывной волной накроет всех. Алиса сделала шаг вперед и взяла ее за руку.
– Тамара, будь собой хоть раз! Поехали с нами! Выясни, кто ты на самом деле. Пожалуйста.
– Что… – Она запнулась, будто ей не хватило воздуха продолжить, и выдернула ладонь. – Как ты можешь говорить мне такие вещи?! Мой отец занимает высокий пост в правительстве! А ты предлагаешь мне стать преступницей?!
– Нет! Это преступление НЕ пускать людей к монахам! Как ты не понимаешь? У них нет прав запрещать нам это! Это они преступники!
– Уходи, Алиса! И не смей больше подходить к моему брату! После всего, через что он прошел… Тебе ведь даже наплевать, что он смертельно болен, да? Тебе просто нужно, что кто-то с тобой поехал!
– Что? – Ком подкатил к горлу Алисы. Она с трудом смогла сглотнуть. – Он болен?
– Да, – Тамара кивнула, и слезы засверкали в уголках ее больших черных глаз. – У него опухоль. Доктора говорят, ему осталось несколько месяцев, а то и меньше. Так что очень легко сейчас запудрить ему мозги, он слишком раним и внушаем.