– О, Рик, – вздохнула она. – Мне так жаль. Если тебя это хоть немного утешит, я ненавижу правительство!
Против воли он прыснул. Эта девчонка… Что-то было в ней одновременно милое и смешное и не по-детски глубокое. Рядом с ней он чувствовал себя так хорошо, словно досрочно попал в рай.
– Я тоже. И еще сильнее я ненавижу Мартинса.
– Серьезно?
Брови Олсона изогнулись так сильно, как если бы он услышал что-то невероятно удивительное и шокирующее.
– Вообще-то да. Он убил гения!
– М-да, что за семейка… Бедная Валерия. Страшно представить: ее родители хотели, чтобы она стала ее членом!
– Ага.
Она посмотрела за окно. Там все еще было темно, и все, что она разглядела, – лампы уличного освещения. Ей стало грустно, ведь она впервые в этой части планеты. Она хотела увидеть красоты этого места. Но еще сильнее она хотела видеть лицо Ричарда, поэтому вскоре повернулась к нему вновь.
– Знаешь… Мои родители мечтают выдать меня за кого-то, кто тоже работает в банке. Они уверены, что чем богаче, тем лучше. Так что в какой-то мере я повторяю судьбу Валерии.
Нежданно-негаданно Ричард грубо схватил ее за руку, отчего она подпрыгнула.
– Алиса, не говори так! Никогда не пытайся повторить судьбу Валерии, поняла?
– Но почему? – Она безумно хотела повторить ее судьбу, потому что Валерия и Сермондо любили друг друга.
– Эх… Я не говорил этого на лекциях, потому что… ну, знаешь, мне казалось, что это напрямую не связано с творчеством Сермондо, ибо он умер раньше, и потом… могло вызвать романтический ореол вокруг ее решения, что сделало бы из меня довольно паршивого учителя.
– Так… Я не поняла ни слова. О чем ты?
– Ее родители все же настояли на свадьбе со старым Мартинсом, или как там его звали, и, короче… Она покончила с собой.
– О боже… – Алиса обдумала услышанное. – Рик, я бы никогда так не поступила.
«Точно?» – тут же подумала она, потому что сказала ему это, зная, что Рик хотел это услышать.
– Молодец, – ответил он, кивая, и поспешно сменил тему. – Не желаешь чая?
– Было бы неплохо.
– Том?
Он поднял голову, оторвавшись наконец от игры.
– Угу!
Олсон нажал на кнопку «чай» на сенсорной панели, размещенной как раз с его стороны. Через минуту вошел проводник с тремя чашками и крекерами.
Они поблагодарили его, забрали поднос и поставили на стол. Когда проводник ушел, Том указал на спящего.
– Он помер, что ль?
– Нет, просто спит, – ответил Рик, сдерживая ухмылку.
– Он не двигался уже довольно долго.
– Хм, он как бы нужен нам пока живым, так что будем надеяться, что не помер.
Алиса хихикнула и погладила плечо Олсона. Он такой забавный. Как она могла прожить без него почти восемнадцать лет? Невозможно представить. Кстати, странно думать, что до того, как он познакомил учащихся с творчеством Сермондо, она ни о чем таком и не думала…
Видя демонстрацию телячьих нежностей, Том явно хотел брякнуть что-то непристойное, даже рот открыл, но вместо этого приложил ладони к голове и сморщился, словно от сильной боли.
– Милый, что случилось? – спросила Алиса.
– Башка трещит… Ничего, я в порядке. – Он попытался достать таблетки из рюкзака, но его руки дрожали и не слушались.
Алиса подбежала к нему и помогла. Том принял лекарство и запил его чаем.
– Том, ты заболел? – вежливо осведомился Олсон.
– Не-а. Переутомился просто.
– Тогда ладно.
Сразу после этих слов зазвонил мобильный Дарреса. Сам он дернулся, подпрыгнул на месте, затем понял, откуда идет звук – пришло сообщение. Даррес прочитал его и враз побледнел.
Рик полюбопытствовал:
– Что там?
– Сынок, нужно сойти с поезда на следующей же станции или мы пропали!
– Да, – невозмутимо ответил профессор, кивая, – я знаю. У тебя хронический недосып, что ли? Ведешь себя странно.