– Мы должны спрятать его труп? – спросил Том полуутвердительным тоном.
– Нет времени, – буркнул Корсэл, осторожно поднимаясь на ноги и осматриваясь, затем сбежал с холма. Это означало, что он никого не узрел на ближайших холмах, поэтому все бесстрашно последовали за ним.
Уже внизу, у подножия, Даррес повернулся к Ричарду и, сплюнув очередным погрызенным стеблем, неясно откуда взявшимся у него во рту, принялся отчитывать:
– Вот что я имел в виду, говоря о них, сынок. Она, – указал он на Алису, – едва не убила нас всех. Когда тебе нравится баба, ты с ней спишь, а не берешь с собой на ответственные миссии!
Олсон покраснел от ярости.
– Я клянусь, Даррес, еще слово о ней скажешь, и я тебя прибью!
– Прибьешь меня? – прыснул тот беспечно. – Каким образом? Силой мысли? Ты даже потрогать пистолет не можешь, сынок. И еще мужиком себя называешь.
– Я передумал!
– О, серьезно? – Даррес обнажил зубы в язвительном подобии улыбки и открыл пакет. – Ну так бери. Для тебя имеется запасной. – Олсон решительно приблизился и взял оружие. – А теперь убей меня, сынок. Если яиц хватит…
Даррес просто играл с ним. Он коварно улыбался. Олсон это понял. Он заткнул пистолет за пояс брюк и вместо этого замахнулся кулаком. Однако Даррес проворно уклонился от удара. Он был быстр, как молодой. Рик тоже приподнял уголки губ в злой ухмылке, притворно расслабившись, затем резко двинул кулаком снова и на сей раз попал Дарресу по лицу. Джон ответил тем же. Завязалась потасовка, в результате которой оба оказались на земле, сцепившись в ожесточенной схватке. Они били и душили друг друга голыми руками, не обращая внимания на крики, издаваемые женщинами, с просьбами прекратить, пока Джек наконец не влез и не раскидал их по углам.
– Хватит! – прикрикнул он. – У нас нет времени на это! Армия идет!
Алиса и Том кинулись к профессору. Алиса осматривала покраснения на его лице, готовые вскоре стать синяками, и кровоточащую губу, а Том в это же время энергично жал ему руку, довольный тем, что кто-то наконец ударил вредного старикашку.
По каким-то непонятным причинам Даррес выглядел еще счастливее Тома. Сплевывая кровь вместе с выбитым зубом, он сказал:
– Поздравляю, сынок. Ты подрался из-за бабы. Теперь ты мужик.
Одно из предложений показалось Олсону до боли знакомым. Настолько знакомым, что он начал истерически хохотать. Это ведь были те самые слова, которые он произнес на лекции, знакомя студентов с биографией любимого поэта.
– Что с ним? – спросил Джек, шокированный его реакцией.
Алиса тоже это вспомнила. Это была лекция, которая изменила ее жизнь, поэтому она помнила из нее практически все.
– Он Сермондо! – ответила она Джеку, радостно улыбаясь, почти ликуя.
– Что? Это что, заболевание какое-то?
– Нет! Это поэт такой!
– При чем здесь поэзия? Вы что, все тут сумасшедшие?! – Джек уже второй раз крутанулся на месте, как делал всегда, когда что-то выводило его из душевного равновесия.
Алиса отмахнулась, потому что в двух словах объяснить бы все равно не смогла.
В это время Сьюзен стояла над телом.
– Он на самом деле мертв, – сообщила она, печально хмурясь. – Джек, ты знал его?
Тот приблизился.
– Да, видел пару раз, но он не из нашей хижины. Я не запомнил его имя. Нам надо идти.
Джек посмотрел вперед: гора уже близко. Так как они подходили именно к западной ее части, там дежурило совсем немного солдат и агентов.
– Теперь я поведу, – безапелляционным тоном заявил Даррес. – Я знаю это место.
Они обошли другой холм и оказались у подножия горы.
– А куда конкретно мы движемся, – спросил Джек, – если дорога к монахам расположена на восточной стороне горы?
Даррес приложил палец к губам, намекая, что все они должны заткнуться и послушать. Они подчинились и услышали звук воды.
– Что это? – спросила Алиса.
– Это горные источники! – догадалась Сьюзен. – Омолаживающие!
– Дамочка, омолаживающий эффект – это сказочка для тупых и богатых, – ответил Даррес. – Но в остальном вы правы, это именно они, и они станут нашим временным укрытием.