– Ты не Сермондо, сынок, – парировал Даррес – просто назло. – Сермондо на своей дуэли умер, а ты выжил.
Ричард не ответил, но тем не менее очередное упоминания о нечестной с его стороны драке укололо его острой иглой вины.
– А что насчет тебя? – спросила Сьюзен теперь у Алисы. – Почему ты идешь к монахам?
Робертс томно вздохнула.
– Я думаю, я была музой для поэта. – И она взяла ладонь Рика в свою и ободряюще сжала.
– Как это мило! – Сьюзен взяла бинт, который нашла в сумке Дарреса, и стала обвязывать его предплечье.
Он скривился в ответ.
– Ты это серьезно? На кой хрен эта хрень?
– А ты, ворчун? Кем ты был в прошлой жизни? – Он пренебрежительно прыснул, что можно было расценивать и как «не верю в такие глупости» и «фиг я вам скажу».
– А ты, Сьюзен? – проявила любопытство Алиса. – Кем ты была в прошлой жизни? Есть какие-то догадки?
Она почала головой.
– Я христианка, мы не верим в реинкарнацию. Каждый проживает свою жизнь, одну-единственную, получает урок, затем тело умирает, а душа отправляется в Ад или Рай.
– А, ясно.
– Я тоже верю в Бога, – заявил Ричард, – могу даже предположить, что существуют Ад и Рай, но не приходила ли тебе в голову мысль, что одной жизни недостаточно, чтобы постичь великий божий замысел? Тем более, когда у некоторых эта жизнь настолько коротка!
Черная бросила взгляд на пещеру, где скрылся Том, и пожала плечами.
– Никогда не думала об этом под таким углом. – Она закончила с Дарресом и обрадовала его: – Теперь можешь идти.
– О, спасибо, шеф! – И он тут же скрылся за водопадом.
Алиса продолжила допытываться у Сьюзен:
– А почему ты тогда идешь к монахам, если не веришь в реинкарнацию? – Женщина помедлила с ответом, и Робертс спохватилась: – Ой, прости, я помню, ты говорила, что это личное.
– Все в порядке, – отмахнулась та. – Я просто хочу задать им простой, но очень важный вопрос. И не о прошлой жизни, а о нынешней.
– И я! – внезапно сказал Том, который, оказывается, настолько не выносил Дарреса, что тут же выполз из пещеры, едва увидев его там, и, разумеется, не преминул поучаствовать во «взрослых» разговорах. – И я хочу задать один простой, но важный вопрос! Хочу спросить, есть ли бог.
– Конечно, Он есть! Он смотрит на нас с небес!
Корсэл тихо хмыкнул, а Том спросил:
– Как ты можешь быть так уверена в этом?
– Их так учат в церковно-приходской школе, – пробормотал Джек.
Черная обернулась на него, затем ответила Тому со всей нежностью, на которую только была способна:
– Поверь мне. Я просто знаю. – И пожала плечами. Она всегда принимала свою верю как должное и никогда не задавалась вопросом, откуда она берется. Это было тем, что она для себя называла «внутреннее знание», то есть то знание, с которым она родилась, – в противоположность знаниям, приобретенным на этой земле.
Корсэл резко возразил:
– Парень, нет никакого бога, не слушай фанатиков, которые выдумывают всякое разное.
– Я давно им это твержу, солдатик! – донеслось из пещеры, достаточно громко даже сквозь поток текущей воды. – С самого первого дня! Но никто ведь никогда не слушает старого человека!
Игнорируя голос из пещеры, Сьюзен уставилась на Корсэла.
– Бог – не всякое разное, Бог создал всякое разное, тебя в том числе. Так что это ты – всякое разное! – попыталась она скаламбурить с улыбкой на лице и все еще стараясь выбирать нежный тон.
Джек фыркнул, тем не менее оценив шутку.
– Я слишком устал для такого сложного спора, Сьюзен. Спокойной ночи. – И он ушел в пещеру, а Сьюзен почему-то подумала о том, как приятно, что он назвал ее полным именем. Еще одного человека, использующего уменьшительно-пренебрежительную (как ей казалось) форму «Сьюзи» она бы не выдержала.
* * *
Когда все, кроме Олсона и Алисы, спрятались в пещере, профессор открыл журнал Сермондо, вынул какой-то листок и начал вглядываться в неровные строчки, несмотря на воцарившейся полумрак. Он не хотел спать. В свете заходящего солнца он пытался прочитать последнюю строфу одного стихотворения. Оно было переведено на современный язык, так что Рик легко мог с ним ознакомиться. Единственная проблема – стих не был закончен Сермондо. И это убивало Ричарда. Незавершенная мысль – это как незатянутая рана. Почему-то он испытывал странную потребность дописать за своего кумира.