Джон сказал:
– Я знаю одну расщелину в горе, она идет прямо насквозь. Мы можем топать вдоль нее к восточной стороне горы и остаться при этом незамеченными солдатами, что караулят у подножья.
– Она достаточно широкая, эта расщелина? – спросил Олсон, показывая лучом света попеременно на всех участников «похода», как бы напоминая собеседнику, что их теперь много.
– Нет, узкая и неровная. Будем идти один за другим. А курорта я вам и не обещал.
– Ясно, идем. Все готовы?
– Да, – ответили все вразнобой.
– Томми, как ты? – спросила Алиса.
– Отлично, – улыбнулся мальчик.
– Предупреждаю, расщелина намного выше, чем мы находимся сейчас, и нам придется карабкаться в темноте по почти отвесному склону. Как только мы попадем на место, сможем дождаться рассвета.
– А почему мы не можем дождаться рассвета здесь? – спросил Том.
– Я же сказал, утром кучка туристов припрется сюда! Итак. Я иду первым, затем сынок с девчонкой, потом мальчик, после дамочка, солдатик в конце. – Он сделал шаг, затем остановился, кое-что вспомнив. Обернулся и добавил: – Если кто-то упадет, никто за ним не вернется.
Было темно, но Алиса почувствовала на своем лице его прожигающий взгляд.
– Да, мы в курсе, – сказала она раздраженно.
– Тогда вы должны быть в курсе еще и по поводу следующего: чем выше, тем холоднее и меньше кислорода. Посмотрим, сумеете ли выжить, детишки.
Он начал быстро карабкаться, зажимая фонарик зубами. В то время как луч света стремительно удалялся, голос Корсэла из темноты спросил:
– Что с ним не так?
– Похоже, его никто никогда не любил, – предположила Сьюзен, печально качая головой. Она вспомнила своих бабушку и дедушку, и приятное тепло заполнило ее сердце до краев. Она была им благодарна за то, что они дали ей понять, что такое, когда тебя любят – бескорыстно и безусловно.
Олсон передал фонарик Корсэлу, потому что тот был замыкающим и должен был подсвечивать путь для последней части группы, и начал подниматься, пока еще Даррес не скрылся с вида совсем.
– Мистер Даррес, – крикнул Том, – подождите нас!
Ответом было короткое «хм!», ибо рот старика был занят фонариком и не мог полноценно ответить.
Ричард осознал, насколько опасен путь, с первых же шагов. Теперь не было ни канатов, ни удобных площадок. Только камни, почва и редкие стебли растений и ветки кустарников, за которые можно было схватиться, чтобы не упасть. Эта часть склона была почти вертикальной.
– Значит, карабкаться по холмам при свете дня – суицид, а это – нет, да? – саркастично изрек Ричард.
– Хм!
– О, как информативно, Даррес! Ты очень разговорчив в этот ночной час. – Он услышал, как кто-то тяжело дышит под ним. – Алиса, это ты?
– Да.
Он замер на месте.
– Обойди меня и лезь впереди, чтобы я мог поймать тебя в случае чего.
Медленно взбираясь по склону, Алиса минула Олсона и в итоге оказалась между ним и Дарресом. В это время начал карабкаться Том. Корсэл подсвечивал ему путь, потому что Даррес уже был далеко и его фонарик был для них бесполезен.
Они взбирались на гору еще около сорока минут, медленно и осторожно выбирая путь среди больших камней с удобными выступами, короткими, еле живыми кустами и крепенькими на вид стеблями, пока не произошло ужасное.
…Проснувшись по зову Дарреса, Том чувствовал себя плохо. В пещере было холодно и душно. У него кружилась голова, но он никому об этом не сказал, потому что знал, что придется лезть на гору и его состояние их планов не изменит. Каким-то непостижимым образом он преодолел больше половины пути наверх, к расщелине, но когда луч фонаря Дарреса наконец остановился в одной точке, а его голос пробурчал в темноте: «Я на месте!» – ладони Томаса ослабли, он выпустил ветку кустарника, за которую держался, и начал стремительно сползать вниз…
Глава 23
– Том! – заорала Алиса, не заботясь о конспирации, и чуть сама не упала, благо что Ричард успел ее вовремя подхватить.