– Меня почти изнасиловали, – призналась она после глубокого вздоха.
– Что? Как? Почему?
– Потому что мужики – мерзкие твари, вот почему. Вы примитивны и живете только инстинктами.
– Ой, да ладно тебе. Думаешь, бабы лучше? Все вы шлюхи.
– Не все! – подняла Сьюзен голос.
Даррес шикнул на них из своего узкого укрытия. Оказалось, что он не спал, а просто отдыхал с закрытыми глазами.
– Ты уверена в этом?
– Да. Когда женишься, будешь уверен в этом тоже.
Эта простая фраза почему деморализовала ее оппонента на некоторое время. Помолчав, он все же сознался:
– Я был женат.
– О… – Черная запнулась от изумления. – Ясно. Так как же ты можешь говорить такое о женщинах?
Невзирая на то, что Корсэл задорно хмыкнул, чувствовалось, что грусти в его сердце больше, чем веселья.
– Моя жена была проституткой. В прямом смысле. Я вытащил ее из притона под названием «стрип-клуб «Люси».
Ричард, услышав эту часть разговора, удивленно изогнул бровь. «Как тесен мир», – подумал он, вспоминая, что ему удалось избежать крупных неприятностей именно благодаря этому клубу. Вот жуть, те полицейские, очевидно, решили, что он шел к проституткам. «С тех пор, как женился Джек, что-то могло измениться», – понадеялся он. – «Вдруг это теперь просто клуб?»
Тем временем Сьюзен, разозлившись, отчитывала Джека.
– Отлично! И она, естественно, постоянно тебе изменяла, да?
– Ну… Не постоянно. Какая тебе разница? – грубо спросил он.
– А такая. Ты, Джек, типичный представитель мужского рода. Я извиняюсь заранее за то, что придется сказать, но ты получил то, что заслужил. Вы, мужики, всегда выбираете себе баб попроще, доступных, без моральных принципов. Затем вы на них женитесь, потому что вы слишком ленивы, чтобы искать кого-то лучше и чище и ухаживать за ними. Вы подбираете упавшие гнилые яблоки – просто потому, что они валяются у вас под ногами и вам не придется лезть на дерево. Тебе понятна эта аллегория?
Джек вздохнул.
– Я не так глуп, как тебе кажется, Сьюзен. Мне понятна аллегория. Но называть мою жену «гнилым яблоком» и другими словами – это самое плохое, что ты можешь мне сейчас сказать.
– Почему же это? – Сьюзен была уверена в каждом сказанном слове, потому что она чувствовала, что выстрадала право говорить так. Волна негодования, обиды и гнева на судьбу слишком сильно бурлила в ней, чтобы сдавать теперь назад в этом споре.
Ответ был неожиданным:
– Потому что ты не знаешь, что произошло одиннадцать месяцев назад…
* * *
Был ноябрь. После ссоры с женой и ночевок в отеле он возвращался домой, неся под мышками игрушки для дочек. Он собирался поговорить с ними, объяснить, почему отсутствовал их папа, и надеялся, что подарки в этом деле станут подспорьем. Однако он не знал, что сказала им Джейн. Может, не придется ничего объяснять? Что, если она сказала им, что это ее вина в том, что папочка три дня не появлялся дома?
С самого порога он понял, что что-то не так. Входная дверь не заперта. На полу капли крови или чего-то темно-красного, ее напоминающего.
– Кетчуп, кетчуп… – шептал он себе под нос как мантру, пока шел по коридору к лестнице. Там он наткнулся на что-то еще более ужасающее, чем красные пятна. На тишину.
Этот дом всегда славился грохотом, криками, шумом-гамом. В нем жили три любимые девочки – две маленькие и одна большая, – каждая из которых издавала невероятные порции шума каждую минуту. А сейчас дом был мертв. Ни единого звука не доносилось до Джека, за исключением того шума, который проникал с улицы.
– Она обиделась, что я ушел, – успокаивал он себя, поднимаясь по ступенькам. – Взяла детей и сбежала сама.
Тем не менее сильный запах крови не позволял ему углубляться в наивные мечты слишком надолго. По мере приближения к спальне запах становился все сильнее, а пятна все чаще и крупнее.