- По-моему, ты что-то еще хотел сказать. Ну, до того, как свернул на тему вселенского зла, заключенного в тесное кольцо.
- Знаешь, что такое тотем?
Вопрос неожиданный, так что я теряюсь на секунду. Потом отвечаю:
- Что-то культовое, очень значимое. А при чем тут?..
- А еще так называют нечто, способное удержать на краю, - добавляет Коул негромко. – Предмет или воспоминание, которое настолько много значит для человека, что он помнит его, в какой бы ситуации ни оказался. И это помогает ему не сойти с ума, выдержать натиск.
- И что это для тебя? – спрашиваю я. – Вещь или?..
- Память. – Коул выглядит уставшим, но в глазах горит неугасимый огонь – и мне становится завидно. Я не могу отыскать в себе настолько мощной мотивации, и закрадывается страх, что если я окажусь на том самом краю, мне не за что будет зацепиться. – Я знаю, зачем я здесь. Это дает мне сил.
- А ты уверен, что одной памяти хватит, если Аномалия выкинет новую штуку? – Мой голос звучит уныло, я даже не пытаюсь скрыть это. Коул мрачно усмехается:
- Пусть попробует.
- Ага…
Я пытаюсь понять, что могу назвать своим тотемом, на какое воспоминание или вещь могу рассчитывать в случае чего. Пока ничего в голову не приходит. Все, что я знал до этой бесконечно долгой ночи, настолько не стыкуется с новой реальностью, настолько диссонирует с ней, что сложно найти что-то общее. У меня нет с собой ничего личного, и я внезапно осознаю, что мои воспоминания словно подернулись дымком, приобрели туманные очертания, так что мне не стоит на них опираться. Новая реальность незаметно вытеснила прежнюю, привычную, и стоит мне это понять, как разом наваливается липкий страх, какого я не ощущал за все время, которое провел в Скартуме.
Да что за хрень со мной творится?! Я с трудом удерживаюсь, чтобы не выругаться, запускаю пальцы в волосы. Чувствовать себя потерянным – это настолько ошеломляет, сбивает с толку, что сложно собраться с мыслями. Тишина звенит, и безумно хочется ее сломать, сделать хоть что-нибудь…
Коул участливо интересуется:
- Накрыло? Лучше понять это до того, как мы войдем.
А я смотрю под ноги и отчаянно хочу сказать, что не хочу никуда входить, не хочу потерять себя, и пусть он идет один, а я вернусь, в город, а оттуда – в Илезию. Чего он вообще от меня хочет?
Коул негромко, внятно говорит:
- Это влияние Аномалии. Нас явно ждут, и пытаются отпугнуть.
- Что ж, вполне себе удачная попытка, - выдавливаю я, сжимаю челюсти до боли. Страх не уходит, наоборот, собирается угнездиться где-то рядом с сердцем. «Ну и что ты сделаешь с этим?» - словно мурлычет он бархатным голосом.
- Кажется, там шухер, - с усмешкой говорит Коул, опустившись на корточки и перешнуровывая ботинки. Он выглядит спокойным, и это бесит. Когда видишь, что кто-то рядом крут, а ты собственной тени боишься, это всегда бесит. – Держу пари, из-за тебя.
- Что? – Удивление на какое-то время перекрывает остальные эмоции. Коул поднимается на ноги, выглядя возмутительно уравновешенным:
- Твоя способность противостоять Зову, должно быть, настолько их впечатлила, что они решили из штанов выпрыгнуть, но устроить нам знатный прием.
- Ага, конечно, противостоять… Что ж я тогда трясусь, как кролик? – ворчу я, избегая встречаться с ним взглядом.
Коул кладет руку мне на плечо, отчего я чуть не вздрагиваю:
- Испытывать страх нормально. Иметь силы сражаться с ним – вот что важно. Аномалия влияет на разум человека – ты видел это на улицах. Она запросто ломает рассудок, вытягивает энергию и сводит с ума. И то, что ты сейчас не выглядишь поехавшим крышей, говорит о том, что у тебя как раз есть тотем, и ты можешь выстоять.
Я ошарашен его словами, и тут меня наконец прорывает:
- Тотем? Да я мысли в кучку собрать пытаюсь, какой уж тут тотем?! Я пытаюсь вспомнить хоть что-то настолько значимое, чтобы выставить это перед собой, как щит, но внезапно оказывается, что у меня нет таких воспоминаний. Невозможно, но факт! У меня нет никаких предметов, с которыми была бы связана моя прошлая жизнь. Какой, нахрен, тотем?! И еще…
И тут я затыкаюсь, потому что Коул неожиданно щелкает меня по лбу, и перед глазами мелькает что-то черное. Я успокаиваюсь так же быстро, как и вышел из себя, и выдыхаю:
- Все, отбой паники. Крыша почти на месте.
- Накрыло, так накрыло, - насмешливо заключает Коул, возвращая блокатор в кейс. – Первый раз – он такой. Хочется драпать, куда глаза глядят, из прошлого ни черта не помнишь… тоже так было.
Мне неловко встречаться с ним взглядом. Устроил тут истерику… Становится смешно, когда представляю себя со стороны, но быстро приказываю себе сосредоточиться. Смотрю на Коула: