Елка, танцы и салют. Праздник, да и все выходные были по-настоящему радостные и запоминающиеся. Как отец и говорил они налепили десятки маленьких и больших снеговиков, десяток если не больше раз скатились с по настоящему большой и крутой горки. Один раз им удалось утащить за собой мать. Даже Тоше понравился отдых. Кот хоть первое время и был недоволен снегу, но уже буквально спустя пару дней, прыгал весело по сугробам. К сожалению, все хорошее заканчивалось и семье пришлось возвращаться домой. Но, одно Лешу радовало. Каток. Он снова мог приступить к своему хобби. Они даже с отцом нашли несколько видео-уроков. Новые коньки позволили более уверенно стоять на ноге. Они плотно прилегали к протезу и ребенок мог не переживать, что он может куда-то слететь. Родители тоже не хотели обратно в мокрый и бесснежный городок, но взрослая жизнь была жестокой штукой. Работа. И от нее не куда нельзя было деться.
Алексей наконец ступил на знакомый манеж. Фигуристы уже уходили после своей тренировки. Взгляд мальчика упал на темноволосого. Непривычно бледного, с синяками под глазами и длинной водолазке. Не таким обычно выходят из отдыха. Казалось, будто он либо всю неделю не спал. Либо пахал, как не в себя.
— Чего смотришь инвалид? — Грубо бросил Ярослав заметив взгляд мальчишки на себе. — Под ноги себе смотри, а не на всех подряд. Парнишка сжал коньки и двинулся на выход. Тренер покачал головой и пошел следом за своей группой.
***
Мальчишка рос быстро, и протез приходилось менять каждые пол года, ведь протез к сожалению не мог расти вместе со своим владельцем. Спустя еще пару смен протеза, Алексей сидел на кушетке. Снова в том же кабинете, у того же врача. Он уже привык к этому. Обследование, проверка, проба протеза и так раз за разом. Блондин рассматривал разные плакаты на стене доктора.
— Какой класс ты уже говоришь пошел? Поинтересовался врач.
— В 5 иду. Средняя школа как не как. Уже взрослый мальчик. Усмехнулся он.
— Ага, и вырос ты довольно хорошо. Почти метр сорок стал. Ты сейчас чем увлекаешься? Спросил он последнее очень серьезно рассматривая рентген ребенка.
— Фигурным катанием. Гордо заявил ребенок.
— Все еще… — Врач строго посмотрел на отца, от чего ему стало жутко неуютно. — Тогда это многое объясняет.
— О чем вы? Не понял Алеша.
— У тебя ухудшилась осанка, проблемы с коленями. Особенно к которому крепится протез. Я говорил, что это будет вредно и продолжать заниматься это вести себя к болям в спине и коленях в молодом возрасте.
— Но я хочу заниматься. Мне это нравиться. Возразил мальчик.
— Нельзя действовать только на идее того нравится это тебе или нет. Это сейчас ты не ощущаешь последствий. Но после ощутишь. Распишитесь в документах и наконец прекратите портить ребенку здоровье! Я уже говорю серьезно. Это ему мучаться потом. Протез и так ухудшает осанку. А с этим… спортом он его вообще уничтожит. До свидания. Врач проводил мужчин взглядом. Лешка растерянно смотрел на отца не зная, что им обоим теперь делать.
— Пап, я не хочу бросать катание. Оно мне нравиться. Я уже очень на многое в нем способен. Ты же сам видел.
— Конечно видел, и я не спорю. Но… он прав… я не хочу огораживать тебя от спорта. От того, что ты так любишь.
— Ну и не надо тогда может. Я сейчас себя прекрасно чувствую. Немного освоюсь с новым протезом и вообще огонь будет. Я уже почти пять лет этим занимаюсь. Я не хочу бросать. Мне там даже их тренер пару раз комплименты говорил. Сказал, что для самоучки у меня все очень хорошо получается. Прошу давай сделаем так… маме, во-первых, не скажем. Она будет переживать и все такое. Не хочу, чтобы она лишний раз за меня волновалась. А я… если мне станет хуже или, что-то подобное, я сам повешу коньки на крючок. Пожалуйста папочка. Ты же как не кто другой знаешь, как это важно для меня. Это…ну как твое вязание для тебя.
— Да понимаю я. Понимаю. Не глупый, да и не слепой. Мужчина посмотрел на папку с документами. Внутри он понимал, что нельзя. Ну нельзя было пускать его дальше на лед. А если травма? Что если это усугубит его положение с ногой? Да там вообще могло произойти, что угодно. А с другой стороны, он считал, что ели он скажет свое дерзкое и строгое «НЕТ», сын уже не когда не простит его за это. В разговоре возникла продолжительная пауза. Не кто не решался подать голос. И лишь спустя почти минуту мужчина заговорил.
— Хорошо. Возможно, это неправильно, и я поступаю ужасно, но запрещать тебе заниматься не буду. Матери тоже ничего говорить не будем, а то она нас обоих прибьет. Улыбка тут же появилась на лице ребенка, и он обхватил отца за талию.