— Прости, Альфред. Но одного из своих приближенных Георг подозревает в измене. Возможно, что он ошибается. Но я не могу рисковать.
— Вы гораздо больше рискуете, оставаясь здесь!
Катарина Хаан не успела ответить. Выглянув в окно, она увидела стражников, идущих с двух сторон улицы. Стражников, облаченных в черное, с огненно-рыжим кольцом на левом плече.
Несколько секунд спустя железные кулаки забарабанили в дверь.
— Именем князя-епископа!
Испуганные люди на улицах. Наглые хари солдат. Стук башмаков, подбитых гвоздями. Мир вокруг изменился, стал серым, тусклым, запачканным. В Бамберге теперь заправляют ничтожества, повылезавшие из всех щелей. Им улыбаются, на постоялых дворах им придерживают места у камина, перед ними поспешно стягивают с головы шапку.
На улице:
— Господин Фазольт, подождите, здесь слишком грязно. Позвольте, я сначала положу вам доску, так будет удобней пройти.
В трактире:
— Нет-нет, друзья, вначале позвольте мне выпить за здоровье моего доброго друга, Якоба Шварцконца, что защищает нас от дьявольских тварей!
В мясной лавке:
— Прошу, госпожа Фаульхаммер, не берите этот кусок, для вас имеется кое-что получше! Возьмите. И передайте мой поклон своему супругу.
Грязь, униженность, подобострастие. Словно кто-то встряхнул винную бутылку, и мутный осадок со дна поднялся наверх.
После ареста госпожи Хаан Альфред чувствовал себя так, словно провалился в прорву гнилого болота. Пытаешься выплыть — неумолимая сила обволакивает тебя, давит вниз. Пытаешься закричать — вместо слов изо рта вырываются лишь дрожащие белые пузыри и грязная, густая вода вливается в горло.
Он видел, как их уводили. Видел, как солдаты рылись в вещах, сбрасывали на пол книги. Видел, как железные кандалы с мерзким щелчком вцепились в запястья госпожи Хаан. Видел, как затолкали в карету ее детей.
Альфред попытался составить письмо на имя князя-епископа, но за несколько часов не смог написать и двух строчек. Он был настолько зол на себя, что даже швырнул в стену чернильницей. Хлопок, плеск — и по белой поверхности растеклось черное пятно, похожее на отрубленную голову с обвисающими волосами.
Юниус пытался понять, как действовать дальше, пытался сосредоточиться. Все его прежние планы можно было смело утопить в нужнике. Требовалось придумать что-то другое. Любой шум, любое слово раздражали до крайности. Скрип двери, карканье ворон на соседской крыше, чужой разговор под окнами… С тех пор как он перестал заходить в лавку Зебольда, ослица Эмма как будто специально подкарауливала его. Стоит ему выйти на порог, она уже машет ему, и улыбается глупо, и жестом приглашает зайти. В какой-то момент он не выдержал. Быстрым шагом перешел улицу, вплотную подошел к девушке.
— Господин Юниус… — Она растерянно заморгала, глядя на него снизу вверх. Альфред заметил, что у нее на верхней губе растут серые усики, и это почему-то еще сильнее разозлило его.
Он с силой притянул ее к себе, впился в ее губы поцелуем. Потом оттолкнул — резко, так, что девушка чуть не упала.
— Довольна? — спросил он, брезгливо вытирая рот. — Теперь ты довольна? Больше не будешь надоедать мне?
Она смотрела на него — круглолицая, с двумя короткими толстыми косами, — и в ее бестолковых, блеклых глазах медленно закипали слезы.
Он был у вице-канцлера. Был у бургомистра, своего дяди. У трех других бургомистров. Никто не мог ничего сказать. Все только отводили в сторону взгляд, бормотали о судебной ошибке, просили скорее уйти. Альфреду показалось, что они растеряны куда сильней, чем он сам. Только старый Георг Нойдекер шепнул, что отправил троих курьеров: первого — в Шпеер, известить канцлера; второго — в Мюнхен, с пакетом для курфюрста Максимилиана; третьего — в Вену, в Имперский надворный совет.
— Все, что мы можем сделать сейчас, — придать делу огласку, — пробормотал Нойдекер. Его морщинистые брыли тряслись, он поминутно оглядывался, как будто боялся, что их могут подслушать.
— Вы предлагаете нам бездействовать, господин бургомистр, — закипая от бешенства, медленно произнес Альфред. — Бросить их на произвол судьбы.
В глазах Нойдекера застыла боль.
— Прошу, господин Юниус, не нужно так говорить. Через несколько дней первые лица Империи узнают о произошедшем. Нужно ждать. И не делать новых ошибок. Вы понимаете?
Но Альфред не желал ждать. Вечером, когда они встретились с Вильгельмом и Хансом у Мельничного моста, он предложил им напасть на Малефицхаус.