Поток грязных ругательств, заглушавших бегущие шаги, звучал контрапунктом к скрипению и лязганию шестеренок и шкивов механизма, которые заполняли громадный холл Аллердейла. И хотя Эдит всей душой умоляла лифт двигаться быстрее, его спуск продолжался сонно-неторопливо – может быть, Томас был прав, и у машины за века появился свой разум, и она решила предоставить сестре возможность расправиться с Эдит.
А может быть, Томас не умер? От этой мысли в груди у Эдит потеплело. Он все поставил на карту, чтобы спасти меня. Свою честь. Свое будущее. Саму жизнь. Она отчаянно хотела поверить в его перерождение, в перемены в нем, которые она сама же и вызвала, в его желание искупить свои грехи. Эта мысль вызвала следующую. Но если это не кровь Томаса, то что тогда блестит на лезвии ножа? Может быть, Люсиль его только ранила? Если он так и не появится, мне придется вернуться за ним, если представится такая возможность.
Первый этаж приближался, и Эдит решила, что ей необходимо найти оружие. Люсиль все больше отставала. Было понятно, что ее рана достаточно серьезна, но в руках у нее был нож. Эдит знала, что должна приложить все свои силы, чтобы тоже вооружиться. Через необъятный холл она взглянула на камин и увидела там большую кочергу, прислоненную к каминной доске. Для того чтобы добраться до камина, ей с больной ногой потребуется целая вечность, во время которой она будет совершенно беззащитна. Эдит показалось, что с кухней у нее шансы повыше. Кухня тоже располагалась на первом этаже – если она первая доберется до двери, то Люсиль сможет напасть на нее только с одной стороны. А попав на кухню, она получит в свое распоряжение целый арсенал: столовые приборы, сковородки, кухонные приспособления и вертела для мяса. С таким вооружением она сможет защищаться. Ее план состоял в том, чтобы схватить на кухне какое-то оружие и быстро вернуться тем же путем к лифту. При этом Эдит понимала, что если Люсиль ее увидит, то к лифту придется пробиваться с боем.
Эдит остановила лифт на первом этаже и безо всяких колебаний распахнула дверь. Она вышла и быстро захромала по холлу. Босые ноги заплетались, сердце колотилось, и она постоянно оглядывалась, ожидая самого худшего. Оказавшись на кухне, она быстро осмотрела столы и схватила то, что первым попалось под руку. Это оказался мясницкий нож, уже старый, но с еще достаточно массивным лезвием. Эдит осторожно потрогала его – острое, как бритва. Взявшись за ручку, она воткнула нож в разделочную доску. Нож легко вошел в дерево, да так глубоко, что ей пришлось раскачать лезвие, чтобы его вынуть. Подойдет. Да, это ей подойдет.
Не успев отдышаться, Эдит отошла от стола. У меня нет времени, я должна найти Алана. И Люсиль уже где-то недалеко. Если убийца пока не нашла ее, то с гарантией найдет через несколько минут.
Она заторопилась в обратный путь по холлу, припадая на больную ногу, с напряженным телом и поднятым вверх ножом, чтобы можно было отразить лобовую атаку. Но таковой не последовало. Добравшись до кабины лифта, Эдит почувствовала облегчение. Ей показалось, что освобождение если не гарантировано, то вполне возможно.
Захлопнув дверь кабины, Эдит вздрогнула – лицо Люсиль было всего в паре футов от нее. Глаза женщины вращались, уголки рта были опущены. На лице сумасшедшей был написан триумф – жертве некуда было бежать. По пальцам, вымазанным в крови, и руке, которая твердо сжимала оружие, было совершенно ясно, что для этого существа убийство было не просто необходимостью, оно было его страстью. И не важно, сколько жертв уже было на счету Люсиль Шарп, – эту жажду она никогда не удовлетворит.
Эдит вскрикнула, когда убийца бросилась на хилую решетку, которая их разделяла. Красная рука просунула нож между перекладинами. Вжавшись спиной в заднюю стенку кабины, Эдит попыталась своим оружием отбить атаку, но все оказалось бесполезно. Вытянув руку, Люсиль легко доставала кончиком ножа до задней стенки лифта, а повернув кисть, она могла резать Эдит длинной стороной лезвия. Ураган беспорядочных ударов загнал Эдит в самый угол кабины, где она, согнувшись, попыталась занять как можно меньше места.