Этот кулон был подсунут одной из ведьм, притворившейся служанкой, в комнату руководителя инквизиции и тот, завидев его, был поражён неописуемой красотой полумесяца в драгоценных камнях. Само собой, он подарил его своей беременной жене. Через несколько недель у той случился выкидыш. От горя и потери рассудка жена инквизитора покончила жизнь самоубийством, сбросившись со скалы. Муж немногим дольше прожил. Одним прекрасным днём слуги дома обнаружили на полу возле стола своего хозяина с алебардой, пробившей ему голову. Судя по всему, она каким-то образом выскочила из рук рыцарских доспехов на одном из постаментов, что был позади, и убила инквизитора. Какова была дальнейшая история этой вещицы мне не удалось выяснить. Ну а потом, как вы уже знаете, по стечению обстоятельств она оказалась у меня. И теперь лежит прямо перед вами.</p>
<p>
До сегодняшнего дня этот кулон находился в надёжном месте…пока не появились вы…</p>
<p>
- Если я правильно понял, граф, вы всем этим хотели сказать, что теперь я проклят?!</p>
<p>
- Вполне возможно, - зловеще улыбнувшись, ответил хозяин стола.</p>
<p>
- Честно говоря, граф, мне слабо верится, что какие-то заговоры группы язычников способны причинить большой вред кому-либо. Разве всё это не звучит слишком абсурдно? Я более чем уверен, что никаких проклятий, колдовства и ведьм не существует.</p>
<p>
- А вам не кажется, что люди не стали бы говорить о том, чего нет в природе? Вам не кажется, что ошибочно подвергать сомнению то, в отсутствии чего вы не вполне уверены? Возьмём, к слову, такое понятие как «добро». Оно ведь существует? И мы знаем, что в мире есть ещё и «зло». Зло существует одновременно с добром. А если даже и поразмыслить, то эти два понятия крайне относительны. Любой поступок может быть добрым для одного человека и одновременно злым для другого. Как говорится: «Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое – братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга». По аналогии с этим можно сделать предположение, что существует наш обычный и привычный мир, а также существует другой мир, окутанный тайнами и мраком. Мир, неподдающийся воображению, который человек всегда хотел постичь.</p>
<p>
- Ваша точка зрения имеет место быть – подавлено отвечал Хуан и, сделав паузу, продолжил: - Прошу прощения, можно ли задать вам один вопрос?</p>
<p>
- Разумеется! Нет причин бояться. Спрашивайте, не стесняйтесь – весело отвечал граф.</p>
<p>
- Та женщина на картине…это ваша супруга?</p>
<p>
- О, я вижу вы имели честь ознакомиться с моей небольшой картинной галереей, что ж, похвально. Да! Вы действительно правы. Та прелестная женщина на картине – моя ненаглядная Беатрис.</p>
<p>
- Она умерла?</p>
<p>
- К великому моему сожалению, да. Она мертва, - произнёс граф и глаза его сверкнули на свету. – Вы хотите знать как?</p>
<p>
- Помилуй Бог, я не смею спрашивать и причинять вам боль, - сдержанно выговорил Хуан.</p>
<p>
- Могу лишь добавить, что она умерла страшной смертью… - и сказав это граф лукаво улыбнулся, на мгновение оголив свои зубы.</p>
<p>
И вновь наступила тишина. Хуан испытывал невообразимое чувство тревоги, страха и жути. Он сопоставил историю о ведьмах и упоминание графом смерти своей жены. Он всячески пытался не верить во все эти страшные рассказы, мифы и легенды о призраках, проклятиях и ведьмах. Но вывод из них был очевидным. Так или иначе все, кто определённым образом притрагивался к этому кулону, через некоторое время умирал. А что, если всё это правда, а не вымысел, и он был действительно проклят?</p>
<p>
Граф продолжал наблюдать за своим неспокойным гостем, уже вовсю обдумывавшем, как ему выбраться из замка, чтобы не вызвать сильных подозрений в своих намерениях.</p>
<p>
И совсем неожиданно для самого графа, Хуан задал вопрос, резко сменивший тему:</p>
<p>
- Каково это быть в битве?</p>
<p>
- В битве? Скажу, что абсолютно не страшно, во всяком случае не было мне. Какой прок в страхе смерти? Никто не знает, когда оборвётся твоя нить жизни. Тебя может сбить лошадь или повозка на улице, могут зарезать грабители. Ты можешь оступиться на лестнице, упасть и всё - твоя душа на небесах… или чуть ниже. Зачем бояться? Не вижу в этом никакого смысла. Я желал себе смерти в сражениях. На то были причины. Но как-то не вышло. Уважаемый сеньор Роблес, хоть мои руки и чистые сейчас буквально, но на самом деле они по локоть в крови. Вся жизнь моя в крови. Я многих убивал, пытал. Нет мне прощения за это, и я сам бессчётное количество раз себя корил за все грехи, что совершил, но, должен признаться, при всей отвратности войны и жестокости, то чувство, когда у тебя в руках чья-то жизнь, заставляет задуматься о многом. Это чувство единения с Богом или даже уподобление ему. Это чувство повышает тонус. Но не мне вам объяснять, как делаются войны и как немыслимыми пытками развязываются языки. Но не всё так безнадёжно со мной. Думаю, при своём рождении я получил дар. Одним взглядом я могу определить грешника от праведника. Я как лодочник, переправляющий души через реку Стикс в огненные земли. Единственным отличием между мной и тем самым лодочником состоит в том, что я делаю это бесплатно. Вы когда-нибудь убивали человека? Хотя знаете, можете не отвечать. Вижу, что нет. Да и вам это ни к чему. Да-а! Наверное, я всё же безнадёжен, раз стал таким мягким и разговорчивым. Тяжёлая работа – подметать метлой пыль и грязь, - граф встал со своего кресла и развернулся спиной к Хуану, достав из кармана небольшую курительную трубку. – Забавно! Думаю, дорогой мой гость, что вы правы. В этом замке мы не одни.</p>
<p>
Нервы Хуана накалились до предела. Он понимал, что чем дольше оставался сидеть в кресле, тем опаснее становилась ситуация. Он был во власти не человека, а чудовища в человеческом обличии и в любой момент с ним могло произойти нечто ужасное. Граф курил трубку, и Хуан заметил, что в витраже не было видно отражения хозяина замка. Тут призрак обернулся и со зловещей улыбкой вновь заговорил:</p>