— Иди, багровый. Тут уже ничего не сделаешь. Нечего тебе на такое глазеть.
Верно. Нечего стоять и просто глазеть. Пора уже действовать.
Громадные кроны мелькали над головой, необъятные стволы — по сторонам. Звено за звеном внутри ковались огненные цепи.
Кто виноват? Я виноват. Я наказан. Но только ли я? Кто ещё? Медная стражница, швырнувшая то злосчастное копьё? Её предательница-госпожа, отдавшая приказ? Нет, нет. Те, кому они все продались. Те, кому плевать на человеческие жизни. Та, что стоит у них во главе.
«Если приставить нож к горлу её любимчиков-внуков, она выберет их жизни и даст обещание», — сказала мне когда-то Эрмина, доказывая эффективность своего плана.
Мне не нужно было её обещаний. Мне ничего от неё не было нужно — лишь её смерть. Но только после того, как она в полной мере испытает боль потери — такую же сильную, какую причинила мне и остальным обитателям этого мира.
Дракон поднял на меня вопросительный взгляд. Судя по тому, что он не попытался сразу меня сожрать, лиловые действительно о нём позаботились.
Сомнений не было. Да, я не укротитель — но огненная драконья кровь всё же подчиняется мне. Потому что я сам дракон.
Гигантские крылья развернулись, лапы толкнули землю.
Мы полетели жечь.
Глава 63. Отражение
Не думал, что снова вернусь сюда.
Академия раскинулась внизу — прямо как в том сне. Нет, я тогда не спал. Просто бредил. Или даже не бредил? Вид сверху совпадал один в один — но откуда мне раньше было знать, каков он?
По моим подсчётам, была где-то середина ночи. Чудище оказалось выносливым, зря сестрица возводила на него напраслину. С другой стороны, седок у него на этот раз был только один и не приходилось подчиняться ничьим приказам — зверь общался со мной через собственную кровь, и мои желания были его желаниями.
И от погони мы оторвались на диво легко. Лиловые всё расхваливали своих драконатов — мелких и шустрых созданий, рассчитанных на одного седока. А что в итоге? Целая стая преследовала меня от самых Болот через Запустение, но так и не смогла догнать.
И всё же дорога далась не даром. Взмахи крыльев стали медленными, натужными — я и сам чувствовал, как немеют гигантские мышцы. Мы сделали ещё круг над каменными башнями, прикидывая, загорится ли древний замок, если обдать его огнём, как медное поместье. А потом мягко и почти бесшумно приземлились на плоскую крышу одной из секций золотого крыла.
— Хороший мой, — похлопал я зверя по мощной лапе, спрыгнув. — Отдыхай. Скоро вернусь.
Огляделся. Серьёзно, так здесь относятся к безопасности? Совершенно непонятно, как это заведение до сих пор уцелело, если любой укротитель на зверюге размером с автобус может проникнуть на территорию незамеченным. Чем, спрашивается, занималась все эти годы матушка, если можно было для начала просто захватить академию?
Люк в полу был закрыт металлической крышкой. Подёргав за ручку, я убедился, что он заперт изнутри. Нетерпеливо цыкнул, ковырнул пальцами, обдирая кожу. Запустил в зазор тонкое и твёрдое лезвие экрана, поддел, дёрнул со всей дури. Дури оказалось многовато — крышка с треском вылетела, едва не дав мне по лбу. Я обалдело проследил, как она описывает дугу в воздухе и исчезает за бортиком крыши. Скрипнул зубами, когда внизу раздался оглушительный грохот, и спрыгнул в тёмный проём.
Ну и чёрт с ним. В конце концов, я сюда явился не по коридорам красться подобно вору. Я принёс огонь.
Шикшни вились за плечами, словно развевающийся чёрный плащ. Когда над моими ладонями с готовностью вспыхнуло пламя, они взбудораженно затрещали — огонь им тоже был по душе.
Полусонное лицо стражника в коридоре у лестницы было первым, что я увидел. Он растерянно перевёл взгляд с языков пламени в моих руках на шикшней за спиной, затем — на тёмно-красный балахон, который на скорую руку смастерили мне лиловые взамен вчерашней тоги, и только потом — на моё лицо. Я не прятал радостный оскал и не торопился атаковать — хотелось насладиться произведённым эффектом сполна.
— Чего стоишь? — прошипел я, когда стало очевидно, что бедолага впал в ступор от увиденного.
Стоило отдать ему должное: сразу после моих слов он пришёл в себя и так проворно атаковал, что я едва успел отбить. Затем я ударил сам. Несчастный отлетел назад и, с грохотом врезавшись в стенку спиной, обмяк и сполз на пол.
Я шёл по знакомому коридору, швыряясь лёгкими импульсами в двери по обеим сторонам, отчего старое дерево шло трещинами, а порой и слетали петли. Вот ниша, в которой меня тогда подстерёг цеварк, за тем поворотом — душевые, куда однажды ворвалась Гринда, а в самом конце, где даже световые полосы на стенах не горели — пустая спальня, облюбованная Ангрой для времяпровождения со мной.