Знакомо до тошноты.
Из дверей — далеко не из всех — начали высовываться перепуганные, но любопытные заспанные лица.
— Руто, ты, что ли? — Джуб осторожно отворил свою дверь и шагнул ко мне — я успел заметить чьи-то руки, пытавшиеся было его удержать. — Чего вернулся? Тебя же сейчас…
— Где твой друг? — перебил я. — Где Ржак?
— Эй, успокойся. Зачем тебе…
— Выходи, трусло рыжее! — заорал я, озираясь по сторонам. — Выходи, братец! Долго будешь дрожать в своём тёмном уголке?
Я крутанулся на месте и высвободил струю огня в направлении подоспевших из-за поворота стражников. Почти все двери захлопнулись, послышалось бряцание задвижек — студенты благоразумно решили не иметь со мной дела. Джуб продолжал хмуро глядеть на меня, стоя в дверном проёме со сложенными на груди руками.
Стражники отступили за угол — тушить загоревшуюся одежду и звать подмогу.
— РЖАК, МАТЬ ТВОЮ!..
— Да пусти, придурок, — послышался наконец голос из-за спины Джуба.
Рыжий протиснулся под рукой товарища, который так старательно не выпускал его из комнаты, и остановился напротив.
— Чего тебе, багровый?
Он, кажется, действительно не верил, будто ему что-то угрожает. Стоял и ухмылялся, лишь в глазах затаилась опаска. Но она там всегда была — я приметил её в самый первый день, едва очнувшись посреди двора и нацепив треснувшие очки, едва услышав его тошнотворный голос. Трусость была в крови у этого благородного мерзавца.
Нужна лишь его голова — порадовать бабулю, — шептал внутри голос, похожий на треск огня.
Но этого мало, он всего лишь мальчишка. Для лазурной старухи, должно быть, его смерть — не более, чем смерть питомца.
Нужна ещё голова наследницы. А значит, даже полдела не сделано.
Я заорал и набросился на парня. Тот отпрыгнул, отбил удар — но следующий, объёмистый огненный шар, не смог. Пламя врезалось в экран, растеклось полыхнуло краями внутрь, опаляя Ржаку лицо и поджигая одежду. Он закричал.
— Хватит!.. — Джуб прыгнул справа.
Но я всё это время следил за ним краем глаза и был готов отбить любую атаку. Белое зеркало мгновенно развернулось в воздухе и угостило парня его же собственным ударом.
А Ржак уже распластался по стене, прижатый вязким обездвиживающим полем, которое удерживали шикшни. Оставалось только прикинуть, как…
Из глубины сознания пришёл чёткий образ: тонкое, почти двумерное поле вроде того, каким я подцеплял крышку люка, только ещё и с ударной силой. То, что надо, чтобы быстро и качественно отделить голову от ненужного тела…
Я замахнулся. Джуб предостерегающе вскрикнул, но больше ничего сделать не мог — мешало белое зеркало. Кончики пальцев онемели от набухшей энергии. Ржак ещё пытался освободиться от вязкого поля, но в глазах его читалась обречённость — всё понял.
Я замешкался буквально на долю секунды — зачем-то прислушался к пробившемуся из глубины сознания голосу, несущему какой-то бред о том, что я поступаю неправильно…
Магическое лезвие сорвалось с пальцев и понеслось к шее Ржака. Однако на месте того внезапно выросло моё отражение. Скорее машинально, чем осознанно, я отпрыгнул в сторону — как раз вовремя, чтобы мой же собственный удар не снёс мне полбашки.
Белое зеркало с этой стороны я видел впервые. И правда: зеркало.
По шее с правой стороны что-то текло. Я наскоро мазнул пальцами и понял, что отражённое магическое лезвие всё же задело меня и, кажется, распороло ухо. Ну и чёрт с ним.
Пока я думал, как обойти экран, он растаял сам. За ним обнаружился Джуб, утаскивающий прочь полузадохнувшегося Ржака, и стая моих шикшней, растерянно кружащая над ними.
Я завертел головой в поисках девчонки или стражницы, которая создала белое зеркало — но обнаружил лишь знакомую фигуру в чёрных одеждах.
— Тоже балуешься привилежной магией, папаша? — рассерженно заорал я. — И подстригся, смотрю?
Гохард увернулся от подпитанного моей злостью потока огня. Странно: на его лице не было и следа прежней ненависти или презрения. Лишь серьёзное, торжественное выражение. Словно мир явился спасать, герой хренов… Не передать, как меня это бесило.
— Не смей её использовать, — отчеканил он. — Огненную магию. Посмотри на себя. Погляди, что она уже с тобой сделала!
Я зарычал и швырнулся в него новой порцией пламени. Пламя отразилось от снова выросшей впереди зеркальной поверхности, и пришлось съёживаться, закрывая лицо от жара. Горячо, чёрт!..