— Злые языки — это сейчас не самая большая моя проблема, — тихо произнесла я, пряча взгляд от парня.
Я вернулась в гостиную и села в кресле, подтянув к себе ноги. Возможно, мне стоило воспользоваться суматохой и сбежать. Но я понимала, что убежать от вампира у меня не получится. Это как играть с котом в кошки-мышки.
— Впервые вижу, чтобы кто-то вел себя так спокойно, — проговорил один из рогатых парней. Он ковырялся в холодильнике, словно пытался найти там что-то съедобное.
Но его ждало разочарование: в холодильнике было пусто. А ведь я собиралась зайти в магазин по дороге домой.
— Вы интересная, — произнес другой парень, оказавшись передо мной. Он наклонился ко мне и вдохнул запах у моей шеи. — И так вкусно пахнете.
— Тоже хотите попробовать? — спросила я безразлично, наклонив голову, подставляя ему шею, как делал до этого момента вампир.
Парень отпрянул от меня, как от огня. В его глазах читались растерянность и страх.
— Благодарю, но я еще не готов расстаться с жизнью, — он произнес это с ноткой нервозности и поспешил к своему, по всей видимости, брату.
Мне было все равно, что происходит вокруг.
Я чувствовала свою вину в том, что произошло с моей подругой. Если бы я настояла на своем и отказалась идти в тот страшный дом, если бы прислушалась к словам вампира и поспешила забрать ее оттуда, Саша была бы жива. Но она погибла! Сейчас она лежит в сырой земле под серой могильной плитой, а я…
— Катя? — позвал меня Кьяран. — Почему ты молчишь? Кажется, при встрече у тебя было много вопросов.
Я продолжала смотреть прямо перед собой, не зная, стоит ли задавать вопросы этому человеку. Что мне дадут его ответы? Изменят ли они ситуацию, в которой я оказалась?
— Тогда я еще не знала, кто ты такой и что натворила в прошлом, — ответила я, продолжая анализировать свои чувства.
— О чем ты?
Растерянность и непонимание вампира были очевидны. Но мне было все равно. Он не мог понять и никогда не поймет.
И тут я неожиданно осознала: кошмары, которые мучили меня целый год, были воспоминаниями. Мои походы к психологу и постоянное лечение были напрасны, потому что все это — взгляды из темноты и мои страхи — было не беспочвенно. И самое главное, теперь я знаю, как погибла моя подруга, и это был не несчастный случай.
Из меня внезапно вырвалась серия неконтролируемых смешков, которая переросла в полномасштабную истерику. Ситуация была настолько сюрреалистичной и ужасающей, что все, что я могла делать, — это смеяться.
Мой смех был громким и почти безумным, смешанным с рыданиями и слезами. Тело сотрясалось с каждым взрывом смеха, дыхание выходило прерывистыми вздохами между приступами смеха и плача.
— Кажется, у нее истерика, — услышала я голос одного из парней. После я увидела его размытую фигуру рядом с Кьяраном.
— Я и сам вижу, — рыкнул вампир.
— В целом это нормальная реакция человека на происходящее. А я уж подумал что она особенная.
В голосе говорившего звучало разочарование.
— Хватит ворчать, лучше придумай, как привести ее в чувство. У нас не так много времени, чтобы тратить его на истерики.
Я слышала их слова сквозь собственный смех. Понимала, что нужно успокоиться, но, как ни старалась, ничего не выходило. Казалось, все эмоции, которые накапливались в течение года, наконец, решили вырваться наружу.
— Может, ее встряхнуть? — предложил он и попытался подойти ко мне.
— Лучше дай пощечину, говорят, это эффективнее, — раздался еще один голос, и передо мной появился третий парень.
— Вам жить расхотелось?! — раздался по квартире злой голос Кьярана.
— Ну, тогда остается последний способ, — как-то обреченно выдохнул тот, кто предлагал залепить мне пощечину.
Я была готова на такие кардинальные меры, потому что истерика продолжала нарастать, грудь горела от напряжения, смеха и слез. Казалось, я не могла остановиться, тело неудержимо тряслось, когда хватала ртом воздух. Голова закружилась, а зрение затуманилось, горло саднило от хрипов и смеха. Но я все равно продолжала смеяться и плакать, несмотря на физическую боль и дискомфорт.
— Что ты задумал? — услышала я взволнованный голос Кьярана и в этот же момент мне в лицо плеснули холодной водой.
На мгновение я застыла в оцепенении. Мои глаза расширились, и я несколько раз моргнула, пытаясь понять, что только что произошло. Мой рот непроизвольно открывался и закрывался, как будто я пыталась заговорить или даже сделать вдох. Шок от холодной воды, казалось, нарушил цикл смеха и плача, оставив меня ошеломленной и дезориентированной.
— Не стоит благодарности.
* * *
Сидя в кресле я наблюдала за гостями. Истерика прошла, и в квартире воцарилась гнетущая тишина. Парни осматривали мою квартиру, как любопытные дети, шумно препираясь и ссорясь. Один даже наступил другому на хвост, заставив его зашипеть от боли.