Сопровождавшие отряд тунисские маги не предпринимали ни малейшей попытки сотворить хоть какое-нибудь заклятье, стражники выстроились во дворе без оружия.
— Куда нам? — спросил д,Оффуа седого мага.
— Туда, пожалуйста, в главный вход дворца.
А им здесь досталось, подумал де Камбре. Рыжий полковник напрасно опасался, что первыми не выдержат его люди. Но и здесь держались из последних сил. У тунисских магов до предела истончились ауры, они уже исчерпали свои магические ресурсы, еще немного, и перешли бы за грань, откуда нет возврата. Тела защитников лежат повсюду. Раненые, убитые. В Сен-Беа мы такого не допускали, убирали немедленно. Безразличие? Не думаю, скорее, у живых и здоровых не осталось сил. Сколько они б еще продержались? Час? Два в лучшем случае, и никак не дольше.
Выходит, рассчитано все было точно, мы могли бы обойтись и без этой сдачи. Хотя, конечно, цену пришлось бы платить другую.
А что за дворец? Хм… роскошен? Пожалуй, скорее помпезен, как-то всего слишком. Позолоты, огромных чаньских ваз, строем стоящих во всех коридорах, ковров, сотканных из вырвиглазно яркой пряжи. В его украшение вложили очень много денег и очень мало вкуса. Нувориш. Да, это слово отлично подходит к хозяину.
Вверх по лестнице на второй этаж, пройти по широкому длинному коридору через анфиладу позолоченных арок, в конце которых огромные распашные двери. Позолоченные… ой, нет, судя по весу — золотые. Силен паша, если каждый день их открывал.
У дверей, прикрытые сорванными здесь же оконными шторами немыслимой цены, лежат четыре трупа. Тут же десяток вооруженных до зубов стражников судачат о чем-то своем, не обращая ни малейшего внимания на покойников. Увлеченные разговором, на прошедший мимо отряд бросили лишь мимолетный взгляд. Это дисциплина такая, или парням уже все по фигу?
Навались! Двери распахнулись плавно, без малейшего скрипа. А в огромной комнате…
Она и впрямь огромна. Раз в пять больше рабочего кабинета галлийского короля. И раз в десять ярче украшена. Вновь много золота, ковров и шелка, тех же чаньских ваз безумной ценности. Впрочем, сейчас многие или разбиты в крошку, или просто треснуты после молодецкого удара. Мечом? Алебардой? Уже и не разберешь.
В самой глубине на возвышении, покрытом белоснежным ковром, — трон. Именно трон, а не просто высокий стул местного вельможи, живущего по воле истинного правителя империи. Мощный, украшенный тончайшей резьбой и самоцветами, с выгравированным на спинке скипетром — символом абсолютной власти. Трон перенесли из старого дворца или сделали по приказу зарвавшегося узурпатора?
Почти у входа в луже крови лежит труп с перерезанным горлом и кинжалом в груди. В богато расшитом золотом и самоцветами халате. Рядом с лысой, как коленка, головой — огромный зеленый тюрбан, украшенный самоцветами и страусовыми перьями.
«А он и впрямь был наглецом, этот Шадид бен Рамзи аль-Малик. Зеленый тюрбан положен только султану». — Де Камбре усмехнулся и повнимательней присмотрелся к кинжалу, по самую рукоятку воткнутому в грудь бывшего правителя. Самый обычный, дешевый, совершенно немыслимый в этой помпезной роскоши. Но дело свое сделал надежно, убил без малейшего шанса на спасение.
Что еще? Кровь. Повсюду. И следы жестокой драки.
— Где убийца? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил де Камбре.
— Убийцы, — ответил седой маг. — Их было трое. Двое мужчин и женщина, дрались до конца. Тела в соседней комнате. Желаете видеть?
— Момент. — Де Камбре присел у трупа, завернул правый рукав одежды. Есть. Родимое пятно замысловатой формы, о нем рассказывали выкупленные пленники пирата Шадида. На своих кораблях тот любил расхаживать с засученными рукавами. Став пашой, от этой привычки избавился, но в памяти пленных пятно осталось.
Может быть, все же подмена? Наведенная личина? К счастью, следов магии на теле нет, значит, это не двойник.
— Идем, взглянем на убийц.
Де Камбре и д,Оффуа приходилось воевать, мертвецов они видели всяких. Простреленных, убитых заклятьями, зарубленных шпагами и разорванных ядрами, но, взглянув на три тела, аккуратно сложенных на мраморном полу соседней комнаты, оба побледнели. Этих рубили долго, наверняка уже мертвых, с яростью и наслаждением, срывая на трупах злость на собственное ротозейство.
Троих человек практически невозможно было опознать. Да, вот это, кажется, женщина. Эти двое — мужчины, но кто они?
— Что здесь произошло?
Де Камбре задал вопрос тому же магу, но ответил один из стоявших у дверей стражников, богаче прочих одетый. Даже густо заляпанный кровью, его голубой халат впечатлял мягкостью и благородным отливом парчи, изяществом золотого шитья.