За прошедший год Делал, конечно, обучили тонкостям европейского этикета, даже танцам, но вот попытки пригласить ее на балы оказались провальными — любимая жена наотрез отказалась надевать европейские платья, даже самые строгие. Голая шея? Пусть и самое малое, но декольте⁈ Да пусть господа устроители в ад провалятся, к джинам на сковородки!
В общем, сходила, поразив свет скромностью платьев, стоивших, однако, безумных денег, и элегантностью хиджабов. Этот аксессуар парижские модницы быстро оценили, переделали в нечто вовсе ничего не закрывающее, но украшенное бриллиантами. И боже упаси танцевать хоть с кем-то, кроме любимого мужа. Даже не разговаривала в его отсутствие ни с кем из мужчин ни на какие, пусть и самые невинные, темы.
В общем, успешными посещения балов никак нельзя было назвать, хоть бы и вообще на них не появляться.
Но сейчас придется, это еще в Париже оговаривалось. Поскольку именно у венецианских балов имелся нюанс — их посольство вплотную примыкает к дворцу султана. И в прошлом году его величество тот бал посетить изволили. Инкогнито, разумеется, поскольку заветы всевышнего такие мероприятия, да еще с участием дам, не одобряют категорически.
В тот раз все, не сговариваясь, сделали вид, что не обратили внимания на молодого венецианца, лихо танцевавшего с европейскими красавицами, на нескольких языках дарившего им самые куртуазные комплементы.
Вот этому-то господину, если тот решит повторить прошлогоднее приключение, и следовало показать разыскиваемую по всей империи беглую принцессу Туниса. Сейчас находящуюся под дипломатической защитой. Зря что ли она у храма свое родимое пятно демонстрировала?
Игра началась, господа, надо делать следующий ход. Интересно, как Делал на известие отреагирует?
Вот и дом. Привычно позвонить в колокольчик… А это кто?
Дверь открыл незнакомый молодой мужчина, почти юноша. Склонился в вежливом поклоне. Чуть дальше в коридоре также кланяется женщина. Явно не Кавсар, раза в два тоньше.
Быстрый взгляд по сторонам, оценка обстановки — опасности не видно. Значит, спокойно проходим в дом. Не торопясь, будто ничего нового не увидели, восток не терпит суеты. Уважаемый эфенди ни при каких обстоятельствах не должен терять лицо.
Лишь пройдя коридор можно крикнуть:
— Дорогая, я дома!
И тут же шорох мягких туфелек спускающейся со второго этажа жены.
— Серж, наконец-то, я уже заждалась! А у нас новость. Позволь представить, наши новые слуги, супруги Бостанги, Джамиль и Сальва.
Отлично. Вот только женской инициативы для счастья не хватало.
— А Ганим и Кавсар где?
Когда Делал закончила рассказ, ясности не прибавилось. Что это было? Ясно, что не подстава — подвести слугу ценой жизни четверых? Да еще чтобы кто-то согласился на всю жизнь остаться калекой? Полная ерунда. Остается везение, оно случается, хоть и редко. Богиня удачи подмигнула? Что же, скажем ей спасибо и воспользуемся подарком.
Но вот грызет червячок сомнения. Мелкий такой, но противный. А ты один и посоветоваться здесь не с кем. Посол? Ну-ну, он-то точно пальцем у виска покрутит.
Его секретарь, который, кажется, по факту резидент? Та же песня, к тому же к нему обращаться запрещено еще в Париже. Демон знает, по каким соображениям.
Ладно, что-нибудь потом придумается, благо перстень-амулет не колется. Значит лезть в переписку и подслушивать разговоры новые слуги не собираются, дальше — жизнь покажет. А пока:
— Что же, сегодня нам всем повезло, и повезло крупно. Возблагодарим Всевышнего и пойдем ужинать. Надеюсь, готовят новые слуги не хуже старых.
Глава 5
Венеция. Город в море, рожденный морем и живущий морем. Богатый и могущественный, он распространил свою власть на всю Адриатику и, наверняка в насмешку, захватил острова, лежащие под самым носом Османской империи. Да что там, в самом Крыму, любимой вотчине султана, владеет портами, отбирающими немалую прибыль у Владыки суши, Императора морей и Имама века.
Богата и сильна эта страна, не знающая ни королей, ни царей, ни герцогов. Управляемая советом богатейших своих граждан. Республика, шайтан ее подери, вот же непотребство какое, мерзкое и неистребимое, как чирей в срамном месте.
А с недавних пор ставшая еще сильней. Это когда договорились ее правители с магрибскими пиратами, прежде всего — с тунисскими. Сразу после того, как некий никому до того не известный морской разбойник сверг законного тунисского пашу, вырезал его семью и сам уселся на освободившийся трон. С благословения прежнего султана, дядюшки, чтоб ему сто раз шербетом подавиться.