Султан Ахмед, официально зовущийся третьим, зло сплюнул, благо увидеть сей неподобающий жест мог лишь стоящий в дверях могучий бостанджи с широким мечом на поясе. Один из десяти особо доверенных, неграмотных и лишенных языка. На всякий случай, такой, как этот например. А зачем им языки, если взамен все блага мира к их услугам.
Да…
Но каков дядюшка! Не иначе уже тогда, шесть лет назад у него разум в дальний путь отправился. Так что в конце концов пришлось его от дел отстранить. Разумеется, спятившему властителю глотку никто не резал, нечего подданных к султанской крови приучать. Живет себе во дворце, построенном на другом конце Стамбула, пользует гарем напропалую, да издает указы, один другого похабней. Да и ладно, их все равно никто исполнять не собирается.
Одна беда, гарем продолжает рожать, а лишние наследники никому не нужны, приходится их того, топить, как щенят или котят дворовых. Говорят, мамочки в процессе голосят, как ужаленные, ну так что ж теперь делать, судьба их такая.
Опять же, не правителя это проблема, у него своих хватает. И первая — как Венеции хвост прищемить. Тот самый, что сами же недавно и помогли распушить.
Пирата на тунисский трон посадили, изрядный бакшиш от него регулярно поступает, но не поняли в Стамбуле, не предвидели, что новый паша договорится с Венецией. С тех пор корабли этого проклятого города плавают безбоязненно, их капитанам незачем тратиться на охрану. В результате конкурент богатеет, жиреет, нагло насмехаясь над жалкими попытками великой империи вытеснить его с торговых путей.
Надо менять, ломать ситуацию, но как? Послать паше шелковый шнурок, чтобы удавился тихонечко, не доводя султана до греха?
Запросто. Только паша бакшиш не только в казну засылает, но и визирям, тем самым, что и подбили дядюшку поддержать тот переворот. Да какой там, сами в нем поучаствовали, ибо без помощи Стамбула ни джина лысого у самозванца бы не вышло.
А власть султана она такая, абсолютная, конечно, но и ограниченная. Удавкой. Войдут визири, сунут вот этому самому бостанджи кинжал под ребро да придушат своего повелителя. Потом скажут, что персиком подавился. Мол, молод, всего-то девятнадцать годков от роду покойнику было. Слишком широко рот раскрыл, слишком много проглотить хотел, забыл или не знал, что делиться надо.
Не пробить эту стену. Султан один по городу не ходит, к нему никто из посторонних просто так поболтать не заглянет, не говоря уж о каком приватном разговоре. Все знают люди, великим визирем поставленные. Они ко всему готовы, их ничем не удивить.
Так что приходится терпеть ту республику, даже посольство позволил разместить вплотную к стенам собственного дворца.
Что, впрочем, оказалось даже удобно. Год назад, например, султан посетил их праздник. Договорился с венецианским послом, оделся европейцем, да и отдохнул на ихнем балу, благо матушка когда-то танцевать научила. Ох и здорово тогда отдохнул, ох и весело!
Сегодня опять бал.
Султан поглядел на висящий перед ним европейский костюм, ухмыльнулся. Да, в прошлый раз было весело. В этот будет не до веселья.
Сегодня будет сделан первый шаг к власти. Подлинной, без оглядки на визирей, шейхов и прочих пашей. Сегодня на балу будет законная принцесса Туниса. Если они станут союзниками, можно будет начинать серьезную игру. Конечно, договариваться с женщиной как-то странно, но есть же ее муж. Да, галлиец, но галлиец, живущий по заветам Всевышнего, и это меняет все!
Султан Ахмед III Сари, что значит «светловолосый», вздохнул и начал одеваться в неудобный европейский костюм. Сам, поскольку незачем слугам знать, как именно их господин развлекается. Даже самым близким: кто знает, кого они на самом деле считают своим господином.
Бал был в разгаре! Изысканные вина, удивительные закуски и чарующая музыка. Галантные кавалеры и очаровательные дамы. Заливистый смех, томные взгляды и кокетливые улыбки. Веселье и легкость, столь непривычные в этой стране, живущей по строгим правилам Первого Пророка.
И только наметанный глаз искушенного дипломата безошибочно отмечал, что если не все, то многие в этом залитом светом сотен свечей зале заняты делом. Мужчины между делом, с неизменными улыбками обсуждают сложнейшие вопросы европейской политики. Заключают или готовят к заключению союзы. Интригуют, покупают и продают информацию, людей и целые народы.
Женщины болтают тоже не просто так, готовя своим мужьям, любовникам и просто друзьям почву для будущих деловых встреч с мужьями, любовниками и просто друзьями своих собеседниц.