Тот, когда почувствовал под ногами твердую землю, потопал, словно проверяя ее прочность, только после этого ответил.
— Это очень, поверьте, очень уважаемый человек. Мне многого не дано знать, но говорят! Говорят, что он даже водил дружбу с самим тунисским пашой. Прежним, разумеется, с новым у него отношения как-то не складываются.
Ну уж это-то полная ерунда. Чтобы какой-то прыщ из затерявшегося в горах поселка запросто дружил с правителем, пусть и местным? Быть такого не может. Точно. Хотя…
— Делал, ты слышала эту чушь? Смешно же!
Или не чушь? Как-то не очень она улыбается. Точнее, вообще не улыбается. Серьезна, как на молитве.
— От приглашения этого человека отказываться не следует, поверь. Я видела его у отца, и каждый раз его встречали как уважаемого гостя.
Так-то. Сбежали из Стамбула, вырвались от пиратов, больше двух недель тащились по пустыне, надеясь попасть в Тунис. А все для чего? Чтобы добраться до Галлии? Если бы. Как оказалось, чтобы в какой-то дыре повстречать шайтан знает какого важного человека. Да какого беса! Домой, в Галлию надо ехать!
Но и спорить, кажется, не следует. Впрочем…
— Нам что, к этому уважаемому господину вот так, пропыленным, пропахшим верблюжатиной теперь идти?
В самом деле, скоро уж стемнеет, отдохнуть бы, помыться, да выспаться на нормальной кровати, а не вонючей кошме, мимо которой задорно бегают фаланги со скорпионами.
— Так именно поэтому, добрый господин! Хозяин горы наверняка приготовил вам и ужин, и достойный отдых. И ради Всевышнего, ни о чем не беспокойтесь. Здесь вы — самые дорогие и желанные гости.
Делал подошла, взяла за руку, доверчиво посмотрела в глаза. Все ясно, придется идти.
— Как хоть называется это «здесь»?
— Умирающий город. Идите за мной, добрые господа.
С ума сойти.
Они шли узкими кривыми улочками, постоянно куда-то сворачивали, так что д,Оффуа уже стал волноваться. В самом деле, уже вот-вот наступит ночь, факел с собой они не взяли, не заблудиться бы. Да не споткнуться, да на ночных разбойников не нарваться. Впрочем, вот последнего он не боялся. И вовсе не от великой храбрости, просто вот не верилось, что в этом городке водятся лихие люди. Почему? Трудно сказать, не верилось и все. Слишком спокойно, уверенно проходили мимо них редкие встречные.
Так и оказалось. Дошли, когда уже почти стемнело. Ибрагим подошел к каким-то воротам, неотличимым от многих других на этой улочке, пожалуй, самой широкой из тех, что довелось увидеть в Умирающем городе. Постучал. В воротах приоткрылось окошко.
— Чего надо? — раздался скрипучий голос.
— Уважаемые гости к хозяину. Те, которых он ждет.
— Возвращайся назад, — проскрипел невидимый собеседник. — А гости, милости просим, заходите.
Послышались быстрые шаги во дворе, потом заскрипела щеколда и ворота распахнулись. Кто их открывал — осталось тайной, никаких слуг видно не было. Лишь в середине двора стоял мужчина в темном бархатном халате с факелом в руке. На вид ему лет сорок, черноволос, с аккуратной ухоженной бородой. Большего в свете факела рассмотреть невозможно.
— Прошу в дом, проходите пожалуйста! — прозвучало на языке Магриба, но с каким-то едва заметным акцентом. Вежливый поклон, приглашающий взмах руки, как можно было остаться на месте?
Д,Оффуа, как и положено на Востоке, первым вошел в приоткрытую дверь, за ним, старательно семеня, — Делал.
Большая комната ярко освещена. И не дрожащим светом свечей, не чадящими факелами, а двумя магическими светильниками, стоящими, как известно, немалых денег.
На полу расстелен живописный ковер, на нем — белоснежный достархан, а на достархане чего-чего только нет! Блюда с люля-кебабом, украшенным сочной зеленью, алыми зернами граната и кольцами сладкого красного лука, с ароматным белоснежным дымящимся пловом, чашами с курагой, изюмом, всем тем, что подают самым дорогим гостям. За одним исключением — вместо пиал и обязательного чайника стояли три хрустальных бокала и открытая бутылка вина. Красного, идеально подходящего к предложенным угощениям.
— Располагайтесь, устраивайтесь поудобнее. Угощайтесь, чем Всевышний сегодня послал. — На лице мужчины вежливая улыбка хозяина, а ничуть не приторная слуги. — Позвольте представиться, я — Старец Горы.
Не молод для старца? — Об этом все еще стоявший на ногах д,Оффуа подумал, но, хвала всем богам, спросить не успел — вовремя взглянул на жену. Та, уже начавшая присаживаться, замерла на мгновенье и распрямилась.
— Вы — не он.
— В смысле? — Улыбка мужчины после вопроса Делал стала только шире. — О чем вы, госпожа принцесса?